Книга Давай поженимся, страница 33 – Юлия Резник

— Она закончена.

Ну не спорить же с ним!

— Как скажешь.

Милый на это набычивается так, словно все же хочет поспорить. Но в этот момент у меня в кармане начинает вибрировать телефон. Номер незнакомый, из-за чего я непроизвольно меняюсь в лице.

— Кто? — коротко спрашивает Макар.

— Номер скрыт. Но я готова поклясться, что Виктор.

Имя повисает между нами, как натянутая проволока. Макар останавливается. В его взгляде мелькает что-то темное. Хищное и опасное.

— Дай сюда.

— Нет. Не лезь в это.

Но он, не слушая моих возражений, выхватывает телефон из моих рук и жмет «ответить».

— Да! — бросает он резко в трубку.

— Дурак! — беззвучно шевелю губами. Долбаный идеалист. Вот зачем? Теперь еще и за него переживать, да? А впрочем, Макар не так прост. Такие, как Виктор, ведь предпочитают глумиться исключительно над более слабыми. Может, план Макара сработает? Было бы хорошо…

Затаив дыхание, наблюдаю за дальнейшим развитием событий. Но ничего не происходит. Виктор просто сбрасывает.

— Ну, что? — уточняю я.

— Отключился. Никак сегодня вечер бывших? — подталкивает меня в бок. Я, конечно, растягиваю губы в улыбке, ведь он, очевидно, ждет именно такой реакции, а сама думаю о том, как же по-разному мы относимся к бывшим…

Макар

...Нога ноет так, будто внутри кто-то методично проворачивает ржавый болт. С каждым шагом по лестнице боль становится все острее, злее. А ведь лестниц в наших дворах хватает. Этот город, в целом, славится резкими перепадами высоты.

Возможно, Элла права, и я переоценил свои силы. Впрочем, если бы меня вновь поставили бы перед выбором — я бы, не задумываясь, пошёл её провожать. Потому что иначе мимо меня бы прошел звонок ее мудака-бывшего. А так он услышал мой голос. И, может, до урода дошло, что теперь Эллу есть кому защитить.

Вспоминаю растерянные глаза людоедочки, когда я выхватил телефон из ее рук. Ну, а что она думала? Я тупо попрощаюсь, оставив ее саму разбираться с происходящим? Ха. Не тот я мужчина. У меня в крови инстинкты защитника, я офицер, для которого любая женщина или ребенок, наравне с родиной — абсолютно приоритетная зона ответственности.

Хотя, может, тут и не в моей профессии дело. На моем месте так бы поступил каждый нормальный мужчина. Что же касается типов вроде Элкиного Витюши, то я вообще не понимаю, как таких носит земля. Каким моральным уродом нужно быть, чтобы броситься на мать своего ребенка с ножом? А потом шесть лет держать ее в постоянном страхе.

Ну, ничего. Возможно, теперь что-то изменится. Такие персонажи обычно третируют исключительно более слабых. Посмотрим, куда денется его борзость, когда он поймет, что за Эллу есть кому заступиться. Лучшим для него самого будет, конечно, найти себе новую жертву. Я не настолько наивен, чтобы думать, будто он все осознает и вдруг исправится. Но если, несмотря ни на что, Витюша все же сунется к людоедочке, я его встречу и объясню расклад на понятном ему языке.

Открываю дверь квартиры. Отец дремлет на диване. Тихо бубнит телевизор, мигает голубоватым светом. Я прохожу в кухню, опираюсь на столешницу, перенося вес с больной ноги на здоровую. Нахожу лед и обезболы. Сажусь на стул. И тут звонит телефон. Наташа.

— Привет.

Голос всё тот же. Лёгкий и беззаботный.

— Здоровались уже, — говорю я. — Чего тебе?