Книга Давай поженимся, страница 40 – Юлия Резник

Свидание, перед которым я успела понервничать, проходит настолько легко, что диву даешься. Нам как будто вообще не нужно играть… Ни ему — в брутального непрошибаемого полковника. Ни мне — в лёгкую беззаботную девочку. Мы — это мы. И несмотря на все наши различия, нам хорошо вместе. К концу вечера в голове формируется четкое понимание, что именно этого мне и не хватало по жизни. Честности и легкости, да.

На этот раз я решаю обойтись без разговоров на серьезные темы. Макар тоже предпочитает не касаться моего прошлого, ограничившись лишь вопросом о том, не звонил ли мне больше Виктор. Я заверяю его, что нет. И тут нам приносят счет. Все заканчивается как-то уж слишком быстро.

— Спасибо за все. Хорошо посидели, — неловкость все же наступает, но лишь когда приходит время прощаться. Возможно, Макар, не знает, как закончить вечер? А что, если он надеется, что я его приглашу этот самый вечер продолжить?! Почему-то я совсем не подумала о таком раскладе. Теперь стою вот у подъезда как дура, и ума не приложу, что дальше. В целом, я-то не против. Но после всего это как будто бы… лишнее?

— Можно задать тебе вопрос? — шепчу я и закусываю губу.

— Давай…

— Ты ждешь, что я тебя приглашу подняться?

С губ Макара срывается короткий смешок. Но когда он отвечает, то выглядит вполне серьезным.

— Почему нет? Я не совру, если скажу, что мне давно не было так хорошо с женщиной. Так… Ты меня пригласишь? — интересуется он, глядя на меня исподлобья.

— У меня есть идея получше, — выпаливаю я.

— Да? И какая же?

— Давай поженимся?

Макар

У меня же слуховые галлюцинации, да?

А… Нет. Она действительно это сказала. Я зависаю, комично приоткрыв рот.

Поженимся.

Это что вообще сейчас было?

Пока мозг пытается переварить услышанное, внутри поднимается раздражение. Да что не так с этой бабой?! Ну, ведь явно… что-то.

Думаю, этот вопрос проступает у меня на лице. Потому что людоедочка его считывает. Улыбка, которая секунду назад была почти робкой, вдруг расползается едва ли не до ушей. Как бывает всегда, когда она надевает маску разбитной бабы.

— Шутка, — бросает людоедочка, толкая меня плечом. — Расслабься, товарищ полковник. А то тебя вот-вот удар хватит. Пойдем.

— Куда? — туплю я.

— Ты вроде был не прочь подняться. Или передумал?

Мое настроение меняется. Внутренности будто обдает жаром. Элла, как-то неловко покачнувшись, разворачивается и прижимает к домофону магнитный ключ.

В смысле? Это что значит? Она меня приглашает?

В полнейшем недоумении смотрю на её затылок, на тонкую шею, на выбившуюся из узла прядь и понимаю, что у меня сейчас просто закипит мозг. В этой женщине полностью отсутствует хоть какая-то, блин, последовательность! Это раздражает страшно. Точно как её «давай поженимся», сказанное так, будто мы не взрослые люди, каждый со своим прошлым, а два студента, которым море по колено. Но что особенно странно, так это то, что мое раздражение лишь подхлестывает интерес к людоедочке.

Ну и вот… Домофон пищит. Дверь открывается. Элла молчит. И я молчу. Только наше шумное дыхание слышится. Подъезд встречает нас тусклым светом и запахом пыли. Элла поворачивает к лестнице и начинает подъем. Я иду следом, отмечая, что с каждым шагом она идет все быстрее и быстрее. Стук каблуков задает какой-то совершенно новый ритм сердцу. Светлое платье под пальто мелькает между перилами. Страх ее потерять в лестничных пролетах заставляет прибавить скорости. Звук наших шагов звучит раскатистым эхом. Элла ускоряется. Я почти бегу. И вот у меня перед глазами изгиб ее спины и шикарные бедра, которыми она безбожно виляет, провоцируя и распаляя. В груди становится тесно.