Книга Давай поженимся, страница 65 – Юлия Резник

— Ты чего так смотришь? — тихо спрашивает он, поймав мой взгляд.

— Думаю.

— Это опасно.

— Для кого?

— Для меня.

Я усмехаюсь и тянусь за телефоном, чтобы отвлечься. Экран загорается. Прилетает сразу три новых сообщения с неизвестного номера. Я машинально открываю первое. И замираю. Потому что на снимке мы! Сидим за столиком у окна. Кирилл смеется, Николь тянется к пицце, пока Макар что-то мне говорит, наклонившись ближе.

Меня окатывает волной смертельного ужаса. Ведь это фото снято буквально только что. Да, с улицы. Да, через стекло! Но… Дрожащими пальцами листаю дальше. Второе фото — крупнее. Четче. Третье — момент, где я смотрю на Макара с неприкрытым желанием. Зло берет от того, что кто-то посмел сунуть свой нос в настолько интимный момент. Момент, который был только нашим…

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

В груди леденеет. Все звуки отдаляются, становясь тише.

Сердце рывками колотится в горле. Один болезненный толчок. Второй. Третий. Пальцы немеют, ладони моментально покрываются липким потом. Телефон вываливается из скользких рук. Дыхание сбивается. Воздуха отчаянно не хватает. Я автоматически втягиваю его носом, но тот будто не доходит до легких, теряясь на полпути.

Не паниковать. Только не паниковать, Элка!

Я незаметно поворачиваюсь к окну. За стеклом — обычный вечер. Машины. Куда-то спешащие люди. Весенняя серость.

Никто не стоит с камерой. Никто не смотрит прямо на нас. Он сделал свое дело — напугал меня до усрачки и ушел с чувством выполненного долга!

В охватившей меня панике упускаю момент, когда Макар подрезает мой телефон. Поэтому когда он подносит экран к лицу, чтобы разблокировать при помощи фейс айди, аж вздрагиваю. Вот и что мне делать? Возмущаться его самоуправством? Так какой в этом смысл?

Так ничего и не решив, с тревогой слежу за тем, как Макар листает те самые сообщения.

— Думаешь, он тут? — шепчу.

— Без понятия. Но если так — я ему не завидую, — сощуривается Макар, растягивая губы в холодной улыбке, от которой даже у меня по коже проскальзывает морозец.

Макар

Я вижу, как у неё дрожат пальцы.

Она думает, что держится. Думает, что улыбается достаточно естественно, потому как эту роль ей приходилось отыгрывать уж слишком часто. Но я успел слишком хорошо узнать ее настоящую, чтобы верить этой игре.

Сразу понимаю, в чем дело. Без лишних слов забираю ее телефон. Не хочу тратить время на демократию. Так-так-так. Фото. На первом — общий план. На втором — мы сняты ближе. На третьем — непозволительно близко.

Мне не нравится, что кто-то наблюдает за моей женщиной. Ещё меньше мне нравится, что он чувствует себя достаточно смелым, чтобы прислать ей это.

— Сегодня переночуете у меня, — говорю спокойно. Элла поднимает на меня растерянный взгляд.

— Макар…

— Без обсуждений.

Я не повышаю голос. Мне это и не нужно. Она и так понимает — я уже принял решение, и ни за что его не переменю. Будучи мудрой женщиной, людоедочка интуитивно чувствует, когда споры бесполезны. И никогда не спорит, когда в этом нет смысла.

— Там безопаснее, — добавляю тише.

Дети на своей волне. Ничего дальше своего носа не видят. Именно поэтому мне так не нравится, что Элла до сих пор не поговорила с сыном.

Я оплачиваю счёт, мы долго собираемся у гардероба. Малышня бесконечно отвлекается. Зубоскалит… Мы с Эллой настороженно осматриваемся, но ничего подозрительного не замечаем. Машины. Люди. Обычный вечер.