Книга После развода ты никто, страница 116 – Виолетта Вейл

— А если они захотят больше времени со мной?

— Мы будем слушать их. Но не использовать их желания как бюллетень голосования.

Кирилл отложил лист.

— Согласен.

Алиса не сразу отреагировала.

— Что?

— Согласен. Основное проживание с тобой. Мое равное участие. Без давления на детей.

Она смотрела на него так, будто ждала второго слоя.

— Почему?

Он устало потер переносицу.

— Потому что Миша проверяет, где ты, каждые полчаса. Потому что Варя вчера спросила меня, можно ли ей не быть взрослой. Потому что ты знаешь, где у них запасные носки, какие слова нельзя говорить при температуре, где Миша прячет сломанные игрушки и почему Варя оставляет свет в коридоре, хотя делает вид, что не боится темноты. Я могу научиться. Но сейчас они не должны платить за мое обучение.

Алиса отвернулась к окну.

Он впервые не стал продолжать.

Дал ей время.

Она сказала тихо:

— Это надо будет сказать Марку. Не мне.

— Скажу.

— Письменно.

— Письменно.

— Без условий по имуществу.

— Без.

— И без того, чтобы потом твоя мать объясняла детям, что я тебя обобрала.

Кирилл кивнул.

— С мамой я поговорю отдельно.

— Уже говорил.

— Теперь жестче.

— Кирилл, жестче — не значит громче.

— Я знаю.

Она почти улыбнулась, но улыбка не случилась.

— Ты многое теперь знаешь.

— Многое поздно.

Это было правдой.

И потому в кухне стало тихо.

Из игровой донесся голос Миши:

— Тамара, если дом без замка, туда могут зайти пираты?

Тамара ответила:

— Можно поставить звонок.

— А если пираты не звонят?

— Тогда это невоспитанные пираты.

Миша возмущенно сказал:

— Таких в дом нельзя.

Алиса закрыла глаза на секунду.

Дети возвращались к детским страхам. Пираты вместо суда. Звонок вместо замка. Это уже было маленьким исцелением.

Кирилл тоже слушал.

Потом сказал:

— Я хочу добавить пункт.

Алиса напряглась.

— Какой?

— Каждый из нас имеет право на личную жизнь после развода, но никто не вводит нового взрослого в близкий круг детей без согласования и без времени на адаптацию.

Она посмотрела на него.

— Это про Ингу?

— В том числе.

— И про меня?

— Если когда-нибудь у тебя кто-то появится — тоже.

Фраза прозвучала ровно, но Алиса заметила, как трудно ему далось это «кто-то».

— Хороший пункт, — сказала она. — Но формулировать надо не как контроль над личной жизнью, а как защита детей.

— Да.

— И ты сам будешь его соблюдать?

— Да.

Пауза.

— Ты спросила бы иначе, если бы доверяла.

— Если бы доверяла, нам не понадобился бы пункт.

Он кивнул.

Они работали почти два часа.

Не как муж и жена. Не как враги. Как люди, которые слишком поздно учатся заключать мир ради тех, кто спит за стеной. Иногда спорили. Иногда Кирилл включал прежний тон — короткий, командный, — и Алиса сразу замолкала не от слабости, а как от предупреждения. Он замечал и исправлялся. Не всегда быстро, но исправлялся.

Иногда Алиса говорила слишком резко, и он не отвечал ударом. Просто спрашивал:

— Это пункт или боль?

Она злилась.

Потом иногда отвечала:

— Боль. Но пункт тоже нужен.

К полуночи на столе лежал исписанный проект.

Дом — детям.

Основное проживание — с матерью.

Отец — равное участие, четкий график, обязательства не перекладывать воспитание на персонал.

Имущество — независимая оценка вклада Алисы в первый проект, компенсация долей или денежным эквивалентом, раскрытие активов.