Книга После развода ты никто, страница 51 – Виолетта Вейл

Варя стояла у перил. В домашнем свитере, с распущенными волосами. Миша выглядывал из-за нее.

Инга мгновенно изменилась. Не сильно, но достаточно: лицо стало мягче, голос теплее.

— Здравствуй, Варя. Привет, Миша.

Миша спрятался за сестру.

Варя спустилась на несколько ступеней.

— Спасибо за клубнику.

— Надеюсь, вам понравится.

— Мы еще не ели. Мама сказала после ужина.

Инга улыбнулась.

— Правильное решение.

Алиса почувствовала почти физическое отвращение к этой гладкости.

Правильное решение. Какая щедрость — подтвердить материнское правило, чтобы выглядеть разумной и доброй. Не спорит, не захватывает, не соблазняет. Просто занимает воздух.

Кирилл тоже это услышал, но, кажется, иначе. На его лице мелькнуло облегчение: вот, все спокойно, никто никому не враг, Алиса преувеличивает.

— Я ненадолго, — сказала Инга детям. — Только по рабочим вопросам.

— По папиным? — спросила Варя.

— В основном.

— А по нашим?

Кирилл вмешался:

— Варя, это взрослое.

Дочь сразу закрылась.

Инга же ответила мягче:

— Иногда взрослые вопросы касаются детей, но дети не должны в них разбираться. Они должны жить спокойно.

Варя кивнула.

И это кивок ударил Алису сильнее, чем любая грубость.

Потому что Инга сказала ровно то, что ребенок хотел услышать. Неважно, что за этой фразой стояли документы, перечни, соглашение о проживании, клубника как пропуск. Снаружи слова были правильные.

Алиса почувствовала, как опасна эта женщина.

Не потому что красива. Не потому что рядом с Кириллом. А потому что умеет выглядеть безопасной там, где протягивает руку к чужому месту.

— Дети, наверх, — сказал Кирилл.

— Мы просто…

— Варя.

Дочь поджала губы и ушла. Миша послушно за ней.

Инга прошла в кабинет.

Дверь закрылась.

Алиса и Кирилл остались в холле.

— Ты видишь? — спросила она.

— Что именно?

— Как она говорит с моими детьми.

— Нормально она говорит.

— Вот именно. Слишком нормально для человека, который вчера присылал перечень моего переезда.

— Это не связано.

Алиса почти рассмеялась.

— У тебя удивительный талант не связывать вещи, которые стоят рядом и держат друг друга за руки.

Кирилл нахмурился.

— Я не собираюсь обсуждать Ингу в таком тоне.

— А придется. Потому что ты впустил ее не в юридический спор. Ты впустил ее в дом. К детям. К вещам. К страхам. Она уже знает, что Варя хочет стабильности, что Миша боится расставания, что меня можно подать как эмоциональную. Ты дал ей карту нашей семьи.

— Она профессионал.

— Она женщина, которая делит моих детей по пунктам соглашения.

Кирилл посмотрел на нее резко.

Эта фраза, кажется, попала туда, куда Алиса и хотела.

— Ты переходишь границы, — сказал он.

— Нет. Я наконец их рисую.

Несколько секунд они молчали.

Из кабинета донесся приглушенный звук уведомления на планшете Инги. Маленький, деловой звук. Как будто дом официально становился офисом.

— Я не позволю тебе делать из нее монстра при детях, — сказал Кирилл.

— А я не позволю делать из нее разумную взрослую вместо меня.

— Никто не заменяет тебя.

— Тогда пусть не приносит моим детям клубнику.

Он замер.

— Что?

Алиса взяла с консоли карточку, которую принесла с кухни, и протянула ему.

Кирилл прочитал.

На лице сначала было раздражение, потом что-то вроде неловкости.

— Это просто подарок.

— Нет. Просто подарок — это когда крестная прислала Мише книжку. Когда Надя привезла Варе смешные носки. Когда бабушка приносит пирог, пусть даже с лекцией о достоинстве. А это — женщина, участвующая в твоем разводе, присылает детям красивую коробку и подписывается инициалами, чтобы мягко занять место в их дне.