Книга От друзей к возлюбленным, страница 32 – Салли Блейкли

Поддавшись тревоге, я чешу руки. Эти выходные – полная противоположность тех дней. Придется вместить все, что мы пропустили за минувший год, в жалкие тридцать шесть часов.

Я заставляю себя встать, пока не успела устроиться поудобнее, и протягиваю Рену руку.

— Пошли.

— Куда мы идем? – спрашивает он, глядя на мои пальцы, но не двигается с места.

— Пойдем со мной, и узнаешь.

Мгновения длятся, и я уже волнуюсь, что он не согласится. Что мысль о том, чтобы вернуться на жару, слишком невыносима, а потому выходные будут испорчены. Что я не смогу загладить вину – это из-за моего переезда стало трудно поддерживать отношения. А ведь раньше дружить было так же просто, как дышать.

Но как только я собираюсь снова его подергать, Рен улыбается и берет меня за руку.

Глава десятая

Оказывается, мой список чрезмерно амбициозен, самую капельку.

Мы спешим посмотреть лучшие экспонаты Института искусств, заканчивая «Окнами Америки», потом пробегаем через Миллениум-парк, останавливаемся у «Фасолинки» и фоткаемся в ее зеркальной поверхности. Я упорно пытаюсь следовать графику и проверяю время каждые двадцать минут, а Рен стойко, как папа на отдыхе, ведет нас, следуя за синей точкой на экране телефона, и поворачивает меня к следующему пункту маршрута, когда я впопыхах его упускаю.

Уже ранний вечер. Следующие три остановки в списке – это бары.

— Тики-бар – это сюда, – говорит Рен, когда мы доходим до реки.

В баре мы сидим под динамиком, играющим кавер Kokomo на повторе. Первые три раза я наслаждалась, а теперь это слуховой эквивалент розового цвета Бейкера – Миллера. Мы заказываем любимый напиток Айзека в меню. Два «кокоса» с коктейлем прибывают через пятнадцать минут из тридцати, которые я выделила на это место. Я выпиваю половину ледяной смеси, похожей на «пина коладу», прежде чем замерзает мозг. Рен цедит коктейль куда осторожнее. Похоже, он лишился прежнего энтузиазма, и я не могу его винить. Тут все кажется липким, и мы зажаты у крохотного столика между двумя шумными и потными группами.

— Пошли, – говорю я, взглянув на часы в телефоне.

Через двадцать минут заканчивается час скидок в винном баре, предложенном Лидией, и я могу только надеяться, что там нам будет лучше. Я киваю на недопитые коктейли и стучу своим по его.

— До дна.

Рен делает еще глоток, но так и оставляет напиток почти нетронутым. Так или иначе, он не любит слишком сладкое.

Мы проходим мимо пивной под открытым небом, со столиками под зонтиками и опрыскивателями по периметру. Из-за палящего солнца каждый шаг похож на десять, и у меня начинает кружиться голова от усталости, но на передышку нет времени.

— Давай тут посидим, – говорит Рен, и я понимаю, что он уже куда-то ускользнул.

Я разворачиваюсь, окидываю взглядом клумбы, окружающие пивную, а потом семеню к Рену.

— Этого места нет в списке.

Прищурившись, Рен смотрит на столики, на собак, распластавшихся под ними, и на людей, спрятавшихся от солнца и выглядящих куда счастливее, чем мы. Его глаза все так же сужены, когда он прикусывает щеку.

— А похоже, должно быть, – говорит он. – Мы не подумали о том, что Лидия и Айзек составляли свои рекомендации в куда более прохладную погоду.

— На этой стороне даже нет входа.

Рен кивает на клумбы, они едва ли нам по колено.