Книга От друзей к возлюбленным, страница 81 – Салли Блейкли

На мгновение я теряю равновесие, как будто снова оказываюсь в каяке.

— Я скучал по тебе, Джони, – тихо говорит он.

В списке фраз, которые я хочу услышать от Рена, эта занимает одно из первых мест. Видимо, он согласен с тем, что время, проведенное порознь, было хуже, чем любые испытания, пережитые вместе. Его признание ободряет и пугает меня в равной степени. Последствия слишком значительны, чтобы обдумывать их прямо сейчас, когда его тело так близко к моему. «Я тоже скучала», – хочу ответить я. «Скажи это, скажи это, скажи это», – твержу мысленно. Но думаю лишь о том, как губы Рена произнесли эти слова.

Я смотрю на него, мне мерещится, что воздух между нами гудит и потрескивает, а выражение лица полнится чем-то вроде надежды.

— Я скучала по тебе, – говорю я. Думаю, нам стоит перебраться в более безопасное место. Туда, где мы не решимся на полупьяные признания; туда, где не станем вспоминать годы разлуки.

— Эй! – Мы оба поворачиваемся на голос из открывшейся боковой двери. Саша сердито смотрит на нас, прислонившись к косяку. – Какого черта вы тут делаете? А ну тащите свои задницы на танцпол!

Когда она исчезает, Рен снова глядит на меня. Протягивает руку.

— Ну, идем?

Хотела бы я сказать, что взвешиваю все за и против, но прикосновение его ладони слишком искушает. Я переплетаю его пальцы со своими, и он ведет меня наружу, туда, где парень теперь исполняет песню blink–182, но с фолковым, акустическим налетом, который не то чтобы ей подходит.

Мы прорываемся на танцпол. Я делаю большой глоток пива, чтобы успокоиться, и протягиваю бутылку Рену. Он отхлебывает и передает ее обратно так, как будто это самое естественное дело на свете. А я напоминаю себе, что некоторые вещи могут здесь и сейчас быть обычными, не наполненными тяжестью смыслов. Не все должно быть обернуто в прошлое.

«Диетический Боб Дилан» переходит к Thirteen от Big Star. Все вокруг нас покачиваются, руки обвиваются вокруг шей и щеки прижимаются к плечам. Рен все еще держит меня за руку, и у меня вырывается смешок, когда он кружит меня, прежде чем притянуть к себе. Мы с легкостью считываем движения друг друга. Я устраиваю запястье у Рена на плече, бутылка оказывается у него за спиной.

— Люблю эту песню.

— Я знаю, что любишь, – говорит Рен.

Я сглатываю, осознавая, в скольких местах соприкасаются наши тела. Предлагаю Рену пиво. Он пьет, не отрывая взгляда от моих глаз. Я опрокидываю оставшийся глоток и ищу место, куда поставить бутылку. Рен забирает ее и водружает на высокий столик.

— Расскажи мне о своем новом доме, – говорю я, потому что надо что-то сказать. Боюсь, что, если мы не заговорим, я прильну к нему и возврата не будет.

Рен колеблется.

— Что? – спрашиваю я.

— Это… – Он осекается. – Это дом с окном-полумесяцем на входной двери.

Я продолжаю покачиваться, только теперь мир покачивается вместе со мной.

Мы с Реном все время ходили мимо этого дома. Бунгало рядом с Миссисипи-авеню – недалеко от «Превосходства» – нравилось нам обоим своей причудливостью. На одной стороне была лоджия, где мы иногда видели дремлющего пса, переднее крыльцо напоминало веранду, а на входной двери красовалось окно в форме полумесяца. Когда нам было лет по двадцать, одной из наших любимых игр было представлять, какие дома мы бы купили, если бы могли их себе позволить.