Книга Эстафета передается, страница 98 – Майко Сэо

— И?

Я не понимала, какое отношение это имеет к боли в животе и тошноте, но продолжала внимательно слушать.

— Но я не хотел. Вдруг ты обидишься, если я стану ругаться? А я не хочу, чтобы ты на меня сердилась. Но просто промолчать я тоже не мог, я же должен выполнять свои родительские обязанности.

— Вот как.

— Понимаешь, жизнь – штука суровая, и я думал, что обязательно должен донести до тебя, как важно относиться к ней серьезно и ответственно. Чтобы тебе самой потом было проще. Но, с другой стороны, я боялся, что, если сделаю тебе замечание, ты просто разозлишься, и никакого толку не будет.

— Наверное, поэтому у тебя и заболел живот.

Я перестала гладить Моримию по спине.

— Видимо. Я даже на работе, бывает, про себя ругаюсь на подчиненных, а замечание им сделать не могу. А тут вроде пересилил себя, отчитал дочь, и тут же желудок заболел. – Моримия снова сжал руками живот.

— Да что же это такое?

— Не знаю, какая-то странная боль в животе и в желудке. Правду говорят: все болезни от стресса. – Моримия потянулся.

Похоже, когда он открыто рассказал о своих чувствах, ему и правда полегчало.

— От стресса? Скажешь тоже… Ладно, пойду еще чаю заварю.

Хотя предположение Моримии о том, что ему поплохело на нервной почве, звучало абсурдно, живот у него, похоже, болел по-настоящему. Я взяла чашку и уже собиралась пойти на кухню, когда Моримия сказал:

— Ой, а завари черный чай.

— Черный?

— Ага. Давай попьем вместе с чизкейком, который ты принесла.

— У тебя же только что болел живот. И как ты узнал, что я принесла торт?

— Уже не болит. Я еще пока тебя ругал, все время ловил себя на том, что смотрю на пакет из кондитерской.

— Ясно.

Стараясь сдержаться, чтобы не назвать Моримию «аферистом», я положила кусочек торта на тарелку и принесла ему чай.

— Кстати… – Я поставила чизкейк на стол.

— Что? – Моримия, видно, уже совершенно оправился от тошноты и боли в желудке и теперь с удовольствием потягивал чай.

— Как ты узнал, что в пакете именно чизкейк? Это мог быть любой другой торт.

— Все просто. Я подумал: наверняка со своим Вакитой ты уже объелась каким-нибудь приторным тортом с жирными сливками. И, чтобы не возвращаться домой с пустыми руками, прихватила нам на вечер какой-нибудь легкий десерт.

— Понятно.

— И ведь не ошибся! Может, начать работать детективом? – спросил Моримия, довольно уплетая свой кусок чизкейка. – Вкуснотища. Мне кажется, я бы таких штук восемь съел.

— Нравится? Кстати, угадал, с Вакитой я ела сладкий шоколадный торт. Тоже пальчики оближешь.

Суфле с легким ароматом рикотты таяло во рту. Легкая сладость – вечером самое то.

— А я сегодня сыра наелся. Такой вкусный, просто не оторваться!

— Сыра?

— Ага. Я же не думал, что ты поведешь себя так неблагоразумно и будешь гулять допоздна, когда у тебя на носу экзамены. Поэтому к ужину купил продукты на двоих, приготовил целый противень дории^[49], засыпал горой сыра, запек, а в итоге и съел все в одиночку.

— Ясно.

— Получилась роскошная дория с кучей креветок, морских гребешков и лососем в густом сливочном соусе, – хвастался Моримия, а я размышляла, не разболелся ли у него живот из-за того, что он съел слишком много сыра. – Вот если бы ты не слонялась где-то со своим Вакитой, а, как полагается, усердно готовилась дома к экзаменам, тоже смогла бы попробовать. Ну ладно, если хочешь, могу завтра тебе приготовить.