Книга Зацепить 13-го, страница 332 – Хлоя Уолш

— Не ври, – вырвалось у меня. – Пожалуйста. – Я судорожно выдохнула. – Мне нужно знать.

— Да, все плохо, – тихо признался Гибси. – Пока неизвестно, что скажут врачи, когда его привезут в больницу. Но похоже, в ближайшее время никаких игр ему не светит. – Гибси шумно выдохнул и взъерошил мокрые волосы. – В финале он точно играть не будет.

— Мне не важно, будет он играть в свое регби или нет, – выдавила я, захваченная чувством вины. – Я хочу знать, все ли с ним в порядке! С ним, с Джонни! С человеком, а не с долбаным регбистом!

Гибси склонил голову набок и с любопытством посмотрел на меня.

— Вот и скажи после этого, что за тебя не нужно держаться, – тихо произнес он, словно разговаривая с собой.

— Что?

— Не обращай внимания. – Гибси мотнул головой, шумно выдохнув. – Я слышал, как тренер обзванивал отели, подыскивая нам место для ночлега… Если, конечно, Джонни сразу заберут на операцию.

Боже мой!

У меня замерло сердце.

Я знала, что ему нельзя играть.

Знала, что он пострадает.

Знала и ничего не сделала.

Надо было рассказать его матери.

Поговорить с тренером.

Я знала, что Джонни играл с недолеченной травмой и болью.

А я поступила, как всегда, – не сделала ничего.

— Это моя вина, – сдавленно призналась я.

— Потому что ты знала? – шепотом спросил Гибси.

Я виновато опустила голову.

— В таком случае это и моя вина, – сказал Гибси. – Иди внутрь, крошка Шаннон, – предложил он, слабо улыбнувшись. – Он сейчас там один, ждет, когда его повезут с сиренами.

— Может, мне не стоит…

— Стоит, – перебил Гибси.

— Точно? – спросила я, все еще сомневаясь.

— Точно, – кивнул он. И зашагал на стоянку к автобусу.

Я простояла под дождем еще полных пять минут, пытаясь отговорить себя от прыжка в пропасть, хотя все шло к тому, что я прыгну.

Уговоры не помогли.

Все потеряло смысл.

Все, кроме необходимости увидеть Джонни.

Отчаянно дрожа, я прыгнула – вошла внутрь и шла по бетонному полу коридора, пока не оказалась перед белой дверью с табличкой «Гости».

Я подышала, толкнула дверь и вошла в пустую раздевалку, где в нос ударило зловоние не то мази, не то какого-то лекарства.

Запах был такой сильный, что слезились глаза.

Пар, пробивавшийся из коридорчика, подсказывал: там душевая.

Большинство раздевалок были однотипными: основное помещение с белыми стенами и деревянными скамейками, тамбур и душевая с несколькими кабинками.

Идиотка, он в душевой.

Что ты делаешь?

Уходи.

Уходи немедленно!

Я в замешательстве развернулась и уже направилась к двери, но вдруг остановилась как вкопанная, услышав голос Джонни:

— Шаннон?

Я обмерла, снова повернулась и увидела его.

— Привет, – выдавила я, заставляя себя дышать, хотя при виде Джонни сердце так заколотилось, что это было трудно.

У Джонни с плеча свисало полотенце, он опирался на металлический костыль, гримаса на лице подсказывала, что ему больно. На нем опять были боксеры «Кельвин Кляйн».

На этот раз черные.

— Привет, – ответил Джонни, отвлекая меня от опасных мыслей. – Что ты тут делаешь?

— Хотела тебя проведать, – выпалила я, стараясь не смотреть, как напрягаются мышцы его живота, пока он ковыляет до скамейки, опираясь на костыль. – Я волновалась.

Он снова хромал, и теперь это было отчетливо видно. Я мгновенно насторожилась.

Насторожилась и испугалась за него.