Книга Зацепить 13-го, страница 343 – Хлоя Уолш

— Привет, – пробормотала я, разглаживая пальто.

— Готова сбежать из тюрьмы? – улыбаясь, спросил Гибси.

Я посмотрела на Клэр. Та кусала губу и по-прежнему качала головой.

Усилием воли я выкинула из головы лицо отца, нервно выдохнула и сказала:

— Готова.

ДЖОННИ

Когда я открыл глаза, вокруг было темно и попискивали мониторы.

Не понимая, где нахожусь, я на автомате запаниковал и стал срывать провода, прикрепленные к груди и рукам.

Еще какая-то дрянь была у меня в носу, и я шмыгнул им, пытаясь освободиться.

Странное ощущение в руках – как будто они чужие.

Голова тоже.

Глазные яблоки вращались внутри головы сами по себе.

Серьезно, я не управлял ими.

Я пытался сосредоточиться, изо всех сил пытался понять, где нахожусь, но глаза смотрели в разные стороны, а комната вращалась.

Я под кайфом?

Гибси меня накачал?

Вот козел…

— Джонни, сынок, все в порядке, – послышался рядом отцовский голос. – Не надо вытаскивать иглы из вен, ты можешь пораниться.

— Пап?

— Я здесь, сынок.

Я услышал, как стул проехал по плитке.

— Папа, – прохрипел я, успокаиваясь, когда его теплая рука накрыла мою. – Где я?

Я его не видел, но знал, что он рядом.

Его голос звучал возле самого уха, создавая ощущение безопасности.

Отцовская рука коснулась моего лба, убирая волосы, точно так же, как в детстве.

— Сынок, ты в послеоперационной палате.

Что, правда?

Я смутно помнил поездку на «скорой» в больницу.

Все было размыто.

И безболезненно.

У меня ничего не болело.

Нигде.

— Сынок, тебе сделали операцию, – сообщил отец.

— Блин, – прохрипел я. – Мой член на месте?

— Никуда не делся, – фыркнул отец.

— А яйца?

— Тоже. И все в рабочем состоянии.

— Слава богу, – судорожно выдохнул я.

— Ты помнишь вчерашний матч? – спросил он. – Вы играли вечером. Ты серьезно пострадал, сынок.

— Я помню девочку, – заплетающимся языком произнес я. – А почему так темно?

— Потому что тебе положено спать, – сказал отец. – Сейчас шесть утра, на улице еще темно.

— И что, никакого света? – в замешательстве спросил я. – Все погасло?

Я услышал негромкий отцовский смех.

— Да, Джонни, в ближайшие часы света не будет.

— Ты уверен, что член у меня на месте? – Я двинул ногами, но они не слушались. – Пап, я люблю свой член. Я буду плакать, если его нет.

— Большинству парней нравится эта часть их тела, – усмехнулся отец. – Честно, все на месте.

— Проверь за меня, пап, – промямлил я, голова адски кружилась. – Хочу убедиться.

Я услышал тяжелый отцовский вздох, затем почувствовал, как приподнялось одеяло.

— Ну, все на месте, – заверил меня отец и вновь опустил одеяло.

— Пап, он больше не работает, – простонал я. Тело казалось пустой оболочкой. – Я его сломал.

— Врачи все починили, – успокоил отец. – Он скоро заработает снова.

— И сможет встать?

— Да, Джонни, – засмеялся отец. – Через несколько недель он сможет вставать, когда тебе будет угодно.

— Пап, в голове такая муть, – заявил я, чувствуя, что язык плохо слушается. – Все теплое и покалывает. И все плывет.

— Джонни, это лекарства, от них ты такой сонный. Давай ты еще поспишь, а когда проснешься, тебе станет получше.

— Как наш пациент? – послышался незнакомый голос.

В палату проникла полоска света. Щелкнул замок.

— Болтает всякую чушь, – ответил отец.

— Это от морфия, – сообщил голос, приблизившись к моей кровати. – Уговорите его поспать. Через час я вернусь и запишу его показатели.