Книга Удержать 13-го, страница 367 – Хлоя Уолш

— Джонни, ты все такой же юный!

— Я говорю не о возрасте, – пробормотал он. – Я говорю о тебе и об этих придурках вон там, – добавил он, показывая пальцем в открытый вход палатки. Покачав головой, он тяжело вздохнул. – Я не готов оставить все это, Шан.

— Ты можешь. – Я заставила себя произнести эти слова, хотя мне хотелось только закричать: «Не уезжай!» Но я не могла вести себя эгоистично. Ему нужно было это сделать, а я должна была его поддержать. – И это же только на лето.

Он на мгновение замер, потом кивнул.

— Да, я знаю.

— Хочешь отдохнуть от настоящего? – спросила я, отчаянно желая взбодрить его, пока мы оба не впали в дурное настроение. – А?

— У тебя есть что-то еще?

Усмехаясь, я опрокинула его на спину и сдернула с него полотенце.

— А тебе хочется чего-то еще?

— О да… – простонал он, одобрительно кивая, и его руки потянулись к моим бедрам. – Я определенно хочу чего-то еще.

* * *

Позже тем вечером все как будто успокоились и наконец развеселились. Палатки были установлены, торт съеден, споры отложены, извинения приняты, надутые лица расцвели расслабленными, пьяноватыми улыбками – благодаря полудюжине упаковок пива и прочему алкоголю.

Сидя вокруг костра на берегу реки, в объятиях Джонни, я внимательно слушала шутки и анекдоты со всех сторон. Гибси и Лиззи заключили своего рода молчаливое перемирие и сидели по обе стороны от Фили, делая вид, как будто ничего между ними и не происходило. Если честно, я не знала, как к этому относиться, но мне пришлось признать, что такое притворство куда лучше, чем открытая война. Клэр сидела по другую сторону от Гибси, а Хьюи и Кейти только что вернулись после двадцатиминутного похода в туалет за ближайшее дерево, оба раскрасневшиеся и рассеянные.

Глядя на янтарное пламя, я вдруг почувствовала себя виноватой из-за того, что так счастлива. В памяти вспыхнуло лицо матери, а за ним – измученные глаза Джоуи в тот день, когда я видела его в последний раз. Нахлынувшие эмоции оказались так сильны, что я задрожала и уронила бутылку с пивом, из которой понемножку отхлебывала.

— Так, кое-кто в нашей компании быстро пьянеет, – заявил с другой стороны костра Гибси, явно возвращаясь к своему обычному беззаботному настроению. – Крошка Шаннон! – с притворным неодобрением воскликнул он, усмехаясь. – Проливаешь пиво на пятой бутылке? – Он покачал головой, изображая разочарование. – И что нам с тобой делать?

Опомнившись от тяжелых мыслей, я сморгнула слезы и натянула на лицо улыбку.

— Не дави на меня, – пошутила я, стараясь, чтобы голос звучал весело, и поставила бутылку на землю. – Я же в первый раз пью.

Гибси, хихикая, перенес внимание на Фили, который играл на гитаре песню Тима О’Риордана «The Langer Song». Все наши друзья пели вместе с ним, но я не слышала ни забавных стихов, ни прекрасного голоса Фили, потому что мысли мои по-прежнему цеплялись за родных.

— Что-то не так? – шепотом спросил Джонни, и запах алкоголя в его дыхании ударил меня, как не туда полетевший мяч. Язык у Джонни слегка заплетался из-за целой упаковки «Хайнекена», которую он выпил, и хотя Джонни был мягок, как всегда, лицо отца не выходило у меня из памяти.

«Да что с тобой, девка?»

«Какого хрена с тобой происходит?»

«Засыпай скорее, Шаннон… Просто закрой глаза, и утром все будет гораздо лучше».