Я никогда прежде не испытывал ничего подобного. Я не понимаю, что это за херня. Если честно, я выдыхаюсь. Я почти все время в шаге от того, чтобы сдаться и сесть в первый же самолет, который заберет меня домой, к тебе. Я все еще здесь, потому что обещал тебе блистать… ну или хотя бы вспыхнуть, или что бы ты там ни просила сделать. Тут говорят, что в эту субботу я смогу играть по-настоящему, а не сидеть на скамейке запасных, так что, возможно, я наконец сделаю дело.
Здесь все очень напряженно, Шаннон. Это совсем не похоже на все, что я видел раньше. Молодежный турнир по сравнению со взрослым уровнем – просто цветочки. Там я начинал каждую игру – и никакого давления. Но здесь? Господи, в главной команде я максимум второй сорт, и уже от этого мне хочется сбежать. А я никогда раньше не хотел сбежать, мне такое и в голову не приходило. Я работаю над тем, чтобы обрести уверенность. Сражаться за футболку, которая всегда была моей, – это прямо стремно. Знать, что с полдюжины игроков мирового класса готовы налететь на меня и отнять ее, если споткнусь, – это давление, с которым я пытаюсь справиться. Я постоянно на грани, Шаннон… Может, я просто тоскую по дому, а может, все преувеличиваю или, может, просто оставил голову в Корке, с тобой?
Но из хорошего – у меня теперь мышцы каменные. И во мне теперь шесть футов и четыре дюйма. Но хватит о моей ерунде; как ты проводишь лето? С Гибси все в порядке? А Джоуи? Шон освоил какие-то новые слова? А Ифа как? Есть от нее вести? И как моя Сьюки? Мальчикам лучше бы не слишком к ней приставать. Ты загорела? Ты улыбаешься? Боже, как я по тебе скучаю…
Я знаю, по телефону ты мне твердишь, что все в порядке, но если ты похожа на меня и тебе трудно все обсуждать по телефону, то, может быть, ты тоже мне напишешь?
А знаешь что? Не думаю, что мое сочинение по английскому на аттестат младшего цикла было таким же длинным, как это письмо. Что это говорит обо мне? Примечание: Надеюсь, что ты не слишком переживаешь за свой аттестат. Знаю, ты всех уделала. Охренеть, я люблю тебя! Я разве еще не написал это? Пофиг, еще раз напишу. Я люблю тебя, Шаннон Линч. Всю тебя. Каждую часть тебя.
Как бы там ни было, у меня заканчивается оборотная сторона листа, значит пора закругляться. Ох, и не могла бы ты попросить маму не звонить мне так много? Я понимаю, она скучает по мне, но это уже выходит за границы разумного.
Всегда твой – Джонни. x
(P. S. Мой член по-прежнему в штанах, и я люблю тебя охрененно сильно.)
Аккуратно сложив письмо Джонни, я спрятала его обратно в конверт, засунула под подушку, к другим, а потом потянулась к коробке с моим именем, которая лежала на кровати.
Держа коробку в руках, я залипла на его аккуратный почерк и тоскливо вздохнула. Наши отношения в последние шесть недель состояли из непрерывного потока сообщений и поздних разговоров по телефону, из писем и посылок, но этого было недостаточно. Даже наполовину. Я чувствовала его тревогу, сочившуюся со страниц, и она ранила мое сердце. Я хотела только одного: сесть в самолет и помчаться к нему, но он уже скоро должен был вернуться домой. На несколько дней позже, чем предполагалось, но все равно уже в обозримом будущем.
— Что ты на этот раз получила? – требовательно спросил Олли, запрыгнув на мою кровать и едва не спровоцировав сердечный приступ. – Вот ведь, он тебе каждый день присылает подарки!
