Книга Изменить 6-го, страница 141 – Хлоя Уолш

— Не заперто, — хрипло откликнулась я, усаживаясь на кровати и прижимая к животу подушку.

Дверь в спальню приоткрылась, и на пороге возникла взволнованная мама.

— Ты в порядке?

Я вяло пожала плечами:

— Не совсем.

— Мы с твоим братом побеседовали, и он обещал молчать, пока ты сама не созреешь.

— Ты ему веришь?

— А ты нет?

— Даже не знаю, — утомленно вздохнула я. — Но вызверился он капитально.

— Твой брат повел себя как говнюк. — Мама опустилась на краешек постели и взяла меня за руку. — Не обращай на него внимания, Ифа. И не вздумай принимать его слова близко к сердцу.

— Не ожидала, что он настолько меня ненавидит, — призналась я, чувствуя, что вот-вот расплачусь от тех гадостей, которые наговорил брат. — Понятно, он расстроился из-за ребенка, но полить меня таким дерьмом... Его же буквально трясло от ненависти.

— Это не ненависть, Ифа, а банальная ревность, — с горестным вздохом поправила мама. — И поверь, милая, причина кроется не столько в тебе, сколько в папе.

— В папе? — озадаченно нахмурилась я.

— Между твоим отцом и братом нет точек соприкосновения. И никогда не было. Они, безусловно, любят друг друга, но существуют в параллельных плоскостях.

— А при чем тут моя беременность?

— Понимаешь, ты забеременела от парня, который, по мнению твоего брата, мешает ему наладить отношения с отцом.

— Джоуи?

— Да, Джоуи, — со слабой улыбкой подтвердила мама. — Представь, каково было Кевину последние шесть лет. Отец холит и лелеет парня из его школы, но в упор не замечает достижений родного сына.

— Допустим, но разве Джоуи виноват?

— Разумеется, нет, — ласково ответила мама. — И ты тоже. Виноват здесь только отец. Виноват в том, что плохо старался сблизиться с твоим братом.

— Мам, я в курсе, что Кев твой любимчик, но не нужно оправдывать его поведение проблемами отцов и детей. Я видела по-настоящему плохих отцов, Кеву такое даже не снилось. Нам сказочно повезло с папой, поверь.

— Да, у вас замечательный отец, — согласилась мама. — Но признай, в отношениях с твоим братом у них все не так гладко.

— Да, папа любит возиться с машинами, а Кев обожает компы. Папа — общительный и, что называется, настоящий мужик, а Кев — замкнутый миллениал, — нехотя буркнула я. — Между ними нет ничего общего. Ну и? Между нами с тобой тоже. Однако я не устраиваю истерик, поскольку знаю, что ты меня все равно любишь. Вот и папа любит Кева.

Мама изумленно округлила глаза:

— Считаешь, между нами нет ничего общего?

— Честно?

Она кивнула.

— Да, считаю. — Я сняла налипшую к пижамным штанам ворсинку. — Кев всегда был твоим любимчиком, а я скорее шла в довесок.

— Неправда.

— Нет, правда, — грустно улыбнулась я. — За минувшую неделю мы разговаривали с тобой чаще, чем за три года. Да и то потому, что у нас наконец появилась точка соприкосновения.

Мамино лицо исказила гримаса боли, и мне сделалось стыдно за свои слова.

— Это вовсе не значит, что меня где-то обделили, — торопливо заверила я и нежно сжала мамину ладонь. — Просто я знаю, каково это: не иметь особого взаимопонимания с родителями, но при этом чувствовать их любовь и заботу. В смысле, у меня нет к тебе никаких претензий. Я не точу на тебя зуб и не считаю, что мне не повезло с матерью.

— Прости, — в ужасе шепнула мама. — Ты столько лет держала это в себе, бедняжка.