Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 117 – Варвара Шестакова

Элен хотела было включить свет, но он остановил ее под предлогом болевшей головы – «оставь так, люстра будет слепить глаза», но на деле он просто не хотел, чтобы она видела его лицо. Он заполнял тело теплым супом, но его душа была абсолютно пуста, она прошла экстренное выскабливание, резкий переход от возбужденной радости ожидания до внезапной потери.

— Как скажешь, – коротко ответила она и, напевая что-то себе под нос, нарезала яблоки и складывала их в большую миску.

Его раздражало ее пение, ее в целом неплохое настроение, раздражала невозможность поделиться с ней своим горем, свалить на нее половину. Его вдруг начало раздражать, что она стала такая спокойная, уравновешенная и самодостаточная. Что он может явиться домой нетрезвым, а она даже не задаст вопрос почему.

— Кстати, завтра же к нам на ужин придет Светлана. – Она повернулась к Андрею с ножом в руках. Она подняла его, как саблю перед ударом.

Ох черт, пощади меня! Еще и эта Светлана так невовремя. Он скорчил недовольную гримасу. Ложка ударила о край тарелки.

— Ну, может лучше не завтра? А? Что мы сразу с корабля на бал?

— Завтра же у нас Рождество. И вообще я уже разморозила утку, – она показала ножом в сторону раковины, откуда торчали бесстыже растопыренные ноги крупной птицы.

Андрей доел суп, сунул тарелку в посудомойку и, процедив едва слышное «спасибо», вышел из кухни.

— А как же чай? Ты же принес сладкое?

— Чай попозже, голова тяжелая, я прилягу пока! – крикнул он уже из коридора.

Андрей повалился на кровать, и лишь две мысли терзали его разум: где теперь искать Люсьен и как пережить знакомство со Светланой.

Про встречу она прожужжала ей все уши. Едва вернувшись в Париж, Элен написала ей длинное теплое сообщение. Рассказала об их приключениях на границе, жаловалась на сложность перелетов, на холод в России, причитала, как она соскучилась по ней за эти несколько дней.

Светлана внимательно прочитала ее письмо несколько раз. Она пыталась прощупать, теперь уже с преступным опозданием, были ли в строках Элен какие-нибудь упоминания мужа, какая-нибудь информация о нем, по которой Светлана могла бы догадаться, кто он. После их последней встречи с Элен Светлана подняла весь архив их переписок, это было сродни лингвистической экспертизе. Она все хотела понять, был ли шанс обнаружить роковое совпадение и предотвратить беду. Ей хотелось найти себе оправдание. Можно ли считать предательством то, что случилось случайно, по невнимательности? Но совесть ее могла быть почти чиста: Элен писала о муже вскользь, так, словно его фигура была абстракцией. Она никогда не звала его по имени. Только муж. Смешное жужжащее слово из трех букв. Всего три буквы социального веса. Муж на работе, муж купил пианино, муж не придет на концерт…

И только один-единственный раз – дотошная Светлана все-таки отыскала улику, она кольнула ее слева, меж ребер, – единственный раз в самом начале их с Элен общения та назвала мужа Андрюша.

«Андрюша сегодня задерживается».

Светлана пропустила это мимо глаз, мимо ушей, очевидная связь между строгой формой Андрей и уменьшительно-ласкательной Андрюша оказалась вне поля ее внимания. Она прекрасно владела русским языком, но вот русские имена и их производные нечасто встречались в ее повседневной жизни.