Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 2 – Варвара Шестакова

— Люсьен.

Без улыбки, слегка опустив глаза, так что траектория движения ресниц указывала на нее саму. Это она и есть. Затушила остаток сигареты и, не дожидаясь ни его ответа, ни какой-то реакции, направилась в сторону бара и мгновенно растворилась в его глубине.

Андрей остался стоять неподвижно. «Люсьен», – повторил он, вздрогнув, посмотрел на часы – странная все же привычка носить наручные часы на отдыхе – и медленно поплелся в номер. Жена уже легла. Рядом спокойно посапывали дети.

В ту ночь он долго не мог заснуть, ворочался и дважды выходил на балкон покурить. Но даже резкий запах табака не заглушал цитрусовый запах. Он вновь возвращался в комнату, смотрел на спящую жену. Он смотрел на ее высокий лоб, очерченный еще едва заметной вертикальной линией. Ее рука, лежащая над головой на высоких мягких подушках, в первый раз показалась ему почему-то толще, чем раньше. Эта мысль была чужой и неприятной. Она нарушала стройность и устойчивость его внутреннего мира, каждая деталь которого казалась продуманной и понятной.

— Миша, перестань! Лиза и так вся в песке.

Солнце яростно заливало побережье Сен-Жан-Кап-Ферра. Отдыхающие с самого утра выкладывали свои тела в первых рядах партера и с интересом смотрели на колыхающееся море. Сегодня оно было почти спокойным. У его кромки визжали и посыпали друг друга песком дети, молодые парочки уплывали целоваться подальше ото всех. Старые немки, без стеснения оголив грудь, гордо расхаживали вдоль берега. Обитатели этого отеля (как, впрочем, и других таких же, что тянутся цепочкой вдоль Средиземноморского побережья) вырвались из своих золотых офисных клеток, чтобы вкусить радости праздной жизни и свободы, прежде чем их снова посадят в пышные кресла кабинетов, таящих кипы бумаг, забот и неизменно бутылку виски или еще чего – где-нибудь в нижнем ящике стола, на случай непредвиденных торжеств, или, что чаще, непредвиденных тревог.

Их день плавно растворялся в вечере, а затем в ночи, как солнце в море и сахар – в белоснежных чашках кофе. С утра они полностью отдавались солнцу, к полудню открывались местные бары и уже можно было прятаться в тени, потягивая коктейли, со скукой размышляя о мелких тяготах обеспеченной жизни. Затем следовал обед – целое гастрономическое шоу, с изысканными блюдами и музыкой. После обеда – небольшой отдых и пара часов свободного времени: мамочки уходили укладывать детей на дневной сон, стареющие толстосумы с сигарой во рту удалялись играть в покер, молодые модницы отправлялись в город в поисках новых нарядов на предстоящий вечер.

Андрей лежал под палящим солнцем и, скучая, листал газету в поисках хоть одной интересной новости.

— Oh! Côte d'Azur! Côte d'Azur! – Его жена натирала детей кремом от загара. – Мне кажется, у меня жуткий акцент, а французы не переносят, когда коверкают их язык!

— Ну что ты, – не поднимая глаз, возразил Андрей, – в Париже мы продолжим брать уроки французского, так что не волнуйся.

— Пап, пойдем купаться, – Миша схватил мокрыми руками газету, и новости потекли черной струйкой по бумаге.

— Сейчас пойдем, Миша, сейчас. – Андрей нехотя отодвинул газету и посмотрел на небо. – Солнце сегодня дикое.

— Надень кепку, иначе придется лечить тебя от солнечного удара, а у нас сегодня праздничный ужин, ты помнишь, я надеюсь? – сказала Элен.