Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 33 – Варвара Шестакова

Переезд в Париж должен бы стать отправной точкой ее новой жизни. Она еще не знала, какой именно, но уже чувствовала ее запах. Ее Париж пах свежей выпечкой, кофе, свежесрезанными цветами и дорогим парфюмом.

Андрей колебался, это была не его идея, не его проект, не его мечта, но их с братом дело росло, развивалось и требовало новых шагов и смелых решений. «Если мы полноценно не выйдем на европейский рынок сейчас, потом будет поздно, ты же видишь, что происходит, потом нам просто не дадут», – подгонял его брат. И Андрей, глядя на свою сходящую с ума жену, подкрепляемый неприятными новостями изнутри страны, решился.

Три месяца подряд, находясь в Петербурге, они искали квартиру. Элен отметала вариант за вариантом, а то что оказывалось хоть немного достойным ее внимания, оказывалось уже занято либо в дурном районе.

— Я никогда не думала, что в Париже так сложно найти достойную квартиру, – жаловалась она Марии, парижскому агенту, что подбирала им жилье.

— Достойные квартиры стоят очень достойных денег, – беспечно отвечала та из Парижа.

— Слишком достойных. Почти везде невозможно маленькие кухни! Маленькие гостиные! Про спальни я вообще молчу.

— Спальни нужны для того, чтобы спать! – парировала француженка. – Париж один из самых плотно населенных городов мира, где здесь взяться просторным комнатам!

— Мало света!

— Послушай, ты такая смешная! Большие светлые квартиры в Париже – это такой же стереотип, как и писатели, которые много зарабатывают! Это же всё продукты кино!

— Видимо, я хочу, чтобы было как в кино, – вздыхала Элен. – Я хочу быть режиссером своей жизни.

Она замучила своими запросами несколько агентств, и наконец была найдена та самая квартира, просторная и светлая, с паркетом и распашными дверями в зале. Одиннадцатый округ Парижа на правом берегу Сены, чуть восточнее центра, произвел на нее хорошее впечатление. Конечно, из окон не было видно ни башню, ни Нотр-Дам, но судя по фотографиям на сайте агентства, в воздухе района витал истинный французский дух, которым Элен уже начинала пропитываться заранее, готовясь к большому переезду.

На подготовку квартиры требовались две недели, они внесли залог, отправили из Петербурга в Париж, отобранные под строгим наблюдением Элен вещи и улетели на Лазурный Берег, отдохнуть и набраться сил перед новой жизнью.

Через две недели после начала занятий Светлана не спеша заходила в здание. До начала урока оставалось еще сорок минут. Она любила приходить пораньше, чтобы закрыться ото всех внутри аудитории, открыть окно и впустить солнце, по-осеннему, но все еще греющее. С термосом чая и книжкой, она периодически отвлекалась на ветки высоких кленов, которые росли прямо у окна, редкий порыв ветра заставлял их стучаться в стекло.

Она не успела дойти до аудитории. Поднимаясь по парадной лестнице на второй этаж, она услышала музыку. Музыка раздавалась где-то в глубине коридора, там, где стоял старый рояль, который поставили скорее для антуража, чем в ожидании чьих-то рук. По коридору разлеталась знакомая мелодия, конечно, она слышала ее не раз. Вот только где? Наверное, в кино, в каких-то драматических сценах. Светлана шла на звук – рояль стоял прямо напротив ее кабинета, – немного сбавляя ход, почти не касаясь ногами пола.