Книга Невеста Волка, страница 31 – Зоя Берг

У Влада злость другая. Она не горит. Она давит. И становится нечем дышать. Как под обвалом.

— Если бы операция сорвалась из-за неполной оплаты, — Ирина пытается говорить спокойно, но голос уже дрожит, — Это бы повредило Фонду.

— И не посчитали нужным сообщить семье правду? — вылетает из меня.

— А вы вообще кто? — она резко поворачивается и впивается в меня взглядом.

Я даже почти смеюсь. Потому что да. Отличный вопрос. Сегодня просто хит вечера.

Но ответить я не успеваю.

— Человек, — произносит Влад, не глядя на нее, — который с этого вечера будет контролировать все дела Фонда. Привыкайте.

И вот тут в комнате меняется вообще все.

Мария Петровна не шевелится, но я почти физически ощущаю: она это отмечает. Серьезно так. Будто ранг повышает.

Игорь — тоже.

Алена смотрит на меня с надеждой, которая мне совершенно не нравится. Слишком тяжелая штука — чужая надежда. Она сразу ложится на плечи весом, к которому никто не готов.

Антон отрывается от косяка.

Его лицо на секунду становится жестче. Ревнивее. Опаснее. Как будто это короткое владово «привыкайте» ударило не только по Ирине. Но и по нему?

Черт. Ну да. А как иначе? Одно дело — копаться в папках в тихом кабинете. И совсем другое — когда тебя вот так, при всех, ставят в позицию равного «самому главному».

Не сына… а какую-то покупную невесту!

— Ирина, — продолжает Влад, — вы больше не ведете адресную медицинскую помощь. С этого момента — отстранены до полной проверки.

— Но…

— Завтра вы передаете Маргарите Николаевне все дела по текущим заявкам. Без исключений.

Ирина смотрит на меня так, будто уже мысленно придумывает, как именно меня убить.

«Взаимно, дорогая».

«Абсолютно взаимно».

— Что касается Кирилла Громова, — Влад переводит взгляд на Алену. — Сегодня клиника получит гарантийное письмо. Оплата уйдет утром. Если понадобится доплата сверх сметы — фонд закроет ее полностью.

Алена опускается обратно в кресло так, будто у нее внезапно отказали ноги.

Прижимает ладонь ко рту.

Глаза у нее блестят, но она, видимо, слишком устала, чтобы плакать.

— Вы… это правда? — шепчет она.

— Да.

Кирилл, до этого молча сидевший у камина, вдруг поднимает голову.

— Мам, — шепчет он. — Теперь мы можем поехать домой, да?

И вот это почему-то бьет сильнее всех взрослых сцен, фондов и скандалов.

Домой. Домой…

Я чувствую, как у меня начинают дрожать губы.

«Так, соберись! Здесь нельзя плакать!».

— Поедете, — отвечает Влад.

И тут Антон, который молчал целых полторы минуты — прямо-таки личный рекорд — отталкивается от косяка.

— Ну надо же, — говорит он лениво. — Как быстро все решается, когда проблема приезжает прямо под камеры у дома…

Это уже не укол. Это удар.

Влад меееееедленно поворачивается к сыну.

— Выйди, — голос спокойный, почти равнодушный.

— Что, неприятно слышать? — Антон усмехается, но слишком быстро, нервно. — Или мне еще напомнить, сколько таких «отложенных согласований» лежит у тебя по фонду, пока все делают вид, что благотворительность — это красиво?

В гостиной будто становится меньше воздуха.

Я вижу, как у Марии Петровны чуть напрягается линия рта. Как Алена инстинктивно притягивает сына ближе. Как Ирина наконец-то белеет.

«Ага, видимо там есть что-то помимо проволочек. Что-то покрупнее».

И как Влад делает один шаг вперед. Всего один.