Книга Невеста Волка, страница 49 – Зоя Берг

Я смотрю на него.

— Мария Петровна сказала.

— Да.

— А вы прямо вот обо всем ей отчитываетесь?

— Да. Все кому дорога работа.

Я фыркаю, потом секунду думаю.

Честно говоря, я голодна как волк. Каламбур не случайный. С утра один кофе и потом два часа корсета в руках волка — это не завтрак, это издевательство.

— Хорошо, — говорю я. — Давайте.

Кафе оказывается простым — никакого хрусталя, никаких свечей в полдень. Деревянные столы, большие окна, запах жареного лука и свежего хлеба. Живая жизнь, в общем. Я уже почти забыла, как она выглядит.

Мы с Володей сидим у окна. Он заказывает чай и просто сидит — не нависает, не давит, не делает вид что его нет. Пьет чай. Нормально. Тихо.

Я изучаю большое, написано от руки меню.

— Вы давно у него работаете? — спрашиваю я, не отрываясь от текста.

— Шесть лет.

— И как?

— Нормально.

— Это не ответ.

— Это все что могу сказать при исполнении.

Я опускаю меню и смотрю на него. Он смотрит в окно. Скулы чуть напряжены — единственный признак того, что вопрос был замечен.

— Честный ответ, — говорю я.

— Стараюсь.

Официантка принимает заказ — суп и мясное рагу, Мария Петровна была бы довольна. Смотрю в окно — улица, прохожие, кто-то с собакой, кто-то с коляской. Обычный город. В нем живут люди, у которых нет добрачных долгов и анонимных телефонов.

Везет людям.

— Маргарита Николаевна, — бархатное мурлыканье прямо над ухом

Вздрагиваю, поднимаю глаза.

У нашего столика стоит Антон.

Куртка, футболка, джинсы, руки в карманах. Смотрит на меня с нахальной улыбкой.

Я смотрю на него. Потом на Володю.

Володя смотрит в окно с таким интересом, будто за стеклом происходит что-то невероятно захватывающее.

— Какое совпадение, — фыркаю.

— И не говорите, — Антон плюхает за стол. — Я тут бываю. Кормят по-человечески.

— В отличие от дома?

— В дома кормят по-нечеловечески хорошо. — Он подзывает официантку, заказывает кофе. — Но иногда хочется туда, где нет серебряных приборов.

— И где нет пометок «отказать в содержании», — ляпаю я.

В его глазах вспыхивает огонь.

«И что ж в тебе слова то не держатся, дура ты моя?».

— Ты, — откашливается, — Ты видела мои финансовые документы.

— Ну… Работа у меня теперь такая.

Антон берет ложечку, помешивает кофе.

Дзиньк, дзиньк, дзиньк.

— Это был подарок. От папочки. На двадцатипятилетие, — растягивает губы. — «Ты сынок совсем большой — давай-ка сам крутись». Аргумент железный, согласись?

— И поэтому, — я бросаю косой взгляд на Володю, — Поэтому ты… говорил со мною… тогда машине.

— Поэтому… — щурится, — Много чего поэтому…

Поворачивается к Володе.

— Оставишь нас ненадолго, дружище?

Тот вперивает взгляд в волчонка.

— Ну-ну, — Антон поднимает руки в примирительном жесте, — Все будет в порядке. Мы в общественном месте. Тут я отцовское имущество испортить не смогу…

Володя смотрит на меня. Я киваю. Он встает и отходит.

— Имущество? Испортить?

— Красиво шипишь, с огоньком, — ухмыляется. — Так и хочется сейчас взять и утащить тебя куда-нибудь в подсобку. Ненадолго… Или надолго…

Я моргаю.

— Обещаю, что тебе понравится, — выдыхает таким тоном, что у меня перехватывает горло.

Хватаю стакан с водой. Делаю глоток. Ставлю обратно, радуясь, что руки не трясутся. Откашливаюсь и произношу максимально строгим тоном.

— Антон!

— Да, Маргарита Николаевна? — ржет.