Книга Серпентарий, страница 21 – Ирена Мадир

Одна. И он один. Наверное, потому он и чувствовал к ней что-то. Отчасти ему было даже жаль Нуру, ведь она не знала об играх кланов и их интригах. Маленькая пташка, прилетела оплакать сестру, но попала в змеиное кольцо, которое постепенно затягивалось удавкой вокруг ее шеи.

Когда Лерос наконец покинул квартиру, а Нура зашла в душ, появился шанс уйти. Но он остался в убежище, позволив себе выпрямиться и немного размяться. Он надеялся, что, когда Нура уснет, он сможет осторожно осмотреть все то, что не успел. Однако план его был неосуществим…

Нура вернулась в комнату с влажными волосами и распаренной порозовевшей кожей, а главное – совершенно голая. Ее наготу не прикрывало ничего, и он невольно вытащил язык, чтобы нащупать ее вкус. Слабый ветер с балкона доносил лишь отголоски ее аромата, но ему хватило даже этих капель.

Он задрожал, разглядывая ее аппетитное обнаженное тело: плечи, на которые падали влажные темные волосы, затвердевшие от прохлады соски, округлые бедра… Ему нестерпимо хотелось выйти, встать позади Нуры, вжаться в податливое тело и провести языком по ее шее, впитать ее запах. Он мог бы ласкать ее, сжать мягкую грудь и…

Нура вдруг скорчила зеркалу рожицу. Он на мгновение опешил, а затем улыбнулся. В груди разлилось тепло, отчего ему только сильнее захотелось очутиться рядом с ней.

Забавно, но, даже будучи похожей на Кею, она была другой: щеки не такие впалые, глаза казались немного темнее, а кожа бледнее. Он всегда умел подмечать эти детали, он нуждался в них, чтобы делать дело. И теперь он, по крайней мере, мог сказать, что от своей сестры Нура точно отличалась. Отличалась настолько, что даже ее аромат кружил голову, мешая рациональному мышлению.

Кея всегда вызывала в нем настороженность и раздражение, а Нура… Он пока и сам не понимал, что именно так тянуло его к ней.

Она долго ворочалась, пытаясь заснуть. И это только распаляло желание выйти и успокоить, но он понимал, что так лишь напугает Пташку сильнее. Потому ждал, следя за тем, как она то зажигала лампу на тумбочке, то пряталась под одеялом.

Когда горизонт посветлел, дыхание Нуры выровнялось, а он наконец смог выйти из укрытия. Он остановился посреди спальни и потянулся, разминая затекшие конечности. Пташка лежала на кровати прямо перед ним. Измученная бессонницей, она крепко спала. Подсохшие волосы разметались по подушке, ее рот приоткрылся, но дышала она почти беззвучно.

Внутри него возник совершенно иррациональный порыв, которому он поддался не задумываясь. Он наклонился к Нуре, втянул воздух носом, ощущая аромат шампуня и ягодного геля для душа. Но обычное обоняние было слишком слабым, чтобы за посторонними запахами различить ее вкус, и он приоткрыл губы, позволяя своему раздвоенному языку нащупать то, чего он желал. Ее. Он боялся разбудить Нуру, поэтому не прикасался к ней, но с удовольствием втянул язык обратно и прикрыл глаза. Во рту затрепетал ее вкус.

Он набрал слюну и с наслаждением сглотнул, будто только что действительно попробовал свою Пташку.

Свою? Он резко выпрямился, вслушиваясь в собственный участившийся пульс, и мотнул головой. Какого Морока он делает? Ему нужно было обыскать квартиру и уйти, а не нюхать Пташку. Это все его змеиная сущность, жаждущая чужого тепла!