Книга Серпентарий, страница 78 – Ирена Мадир

И теперь мальчику хотелось сорваться с места, чтобы сбегать и посмотреть, где Шорох, убедиться, что он все там же, в углу псарни, отдельно от охотничьих собак, на подстилке из детского свитера. Мальчик принес его специально, решив, что осенью малыш может замерзнуть.

И совсем недавно хозяйский сын видел это. Он видел маленькое проявление заботы и привязанность двух несчастных существ. Уже тогда можно было понять, что скоро случится что-то плохое. Всегда случалось. Хозяйский сын часто делал что-то плохое, но потом бежал к своей матери, плакался ей в юбку, а она передавала все своему мужу. И мальчику доставалось. Сколько бы он ни пытался стать самой тихой тенью, его все равно находили, все равно наказывали.

До пяти зим его только запирали в комнате и лупили, а потом… Его начали выгонять из дома в деревянную коробку, заставляя сидеть там часами. А еще хлестали по ногам, спине и заднице. Чем старше становился мальчик, тем больнее становились наказания. Но это он научился терпеть. Куда сложнее ему было видеть, как остальные разговаривают, шутят, обнимают друг друга, а он… Мальчика игнорировали, на него не смотрели, его не касались. Шорох стал настоящей отдушиной. Он доверчиво шел в руки, облизывал лицо и спал на коленях, делясь теплом.

— Я ничего не делал, – пробормотал мальчик.

Хозяйка фыркнула, а ее сын вскочил. В его глазах блестели ненастоящие слезы:

— Папочка, я видел, как он издевался над щенком! Он отрезал ему уши и обещал сварить его!

— Я ничего не делал, – повторил мальчик.

— Хочешь сказать, наследник моего рода врет? – Хозяин поднялся. Его массивная фигура пугала, порождала желание сжаться, чтобы попытаться стать невидимым. – Я знал, кто ты. С самого начала. Ты монстр и любишь мучить других… Я был к тебе слишком добр.

Мальчик подавился смешком, сорвавшимся с губ. Хозяин ударил ладонью наотмашь. Он был большим и сильным, настолько, что от его пощечины слабое тело ребенка не удержалось на ногах. В ухе зазвенело, а на прокушенной губе выступила соленая кровь. Мальчик прерывисто дышал, глядя на гадко улыбающихся хозяйку и ее сына.

— Ты убереш-шь за с-собой с-сам, – прошипел хозяин.

И мальчика отвели к останкам его единственного друга. Белая шерсть стала алой от крови, лапки лежали отдельно, а голову насадили на самодельное деревянное копье. Глаза Шороха были раскрыты – все еще доверчивые, будто он до последнего надеялся, что его спасут. Мальчик всхлипнул, упав на колени.

— Хватит ныть, босс не смилуется над тобой из-за слезок, чудовище. – Один из охранников пнул мальчика в спину, отчего он рухнул лбом в грязь. – Жалкий хвост.

Плевок, кажется, угодил на затылок, но мальчик не обратил внимания. Мальчику казалось, что он сделан из стекла, и сейчас тонкие мелкие трещины стали глубокими, большими, будто он вот-вот сломается совсем… А в ушах застыл лай. Громкий, раскатистый, какой мог быть у Шороха, если бы он вырос…

Уроборос резко раскрыл глаза. Лай не прекращался и наяву. Видимо, сосед вернулся со своей собакой. Он заехал сюда сравнительно недавно. Белый пушистый зверь болезненно напоминал о прошлом, и с тех пор Уроборос все чаще видел во сне ужасные моменты того дня, когда сломанному мальчику пришлось своими руками собирать останки щенка и хоронить их, пока его пинали и били. А затем сидеть без воды и питья в ящике во дворе. С тех пор прошло много зим, и убийца Шороха гниет в земле, а сломанный мальчик давно спрятался за силой змея.