Онлайн книга «Ловелас. Том 4»
|
— Я сейчас позвоню Микки — Полли взяла трубку. Оказывается, в лимузине помимо бара, был еще и радиотелефон! — Бронируй весь клуб на всю ночь! — решился я, допивая шампанское — Будем гулять! Зайки закричали от радости, Китти покачала головой. — Где Ларри? — Кто-то же должен был остаться главным в Ловеласе… — Звони в издательство тоже, сегодня гуляем, пусть закрывают офис и едут в клуб. — Тогда и Монро нужно позвать — резонно заметила Китти — Всех, кто подписал письмо в мою поддержку! * * * «Кадиллак» катил по Спринг-стрит, выруливал на Сансет-Стрип. Зимний калифорнийский день — тёплый, прозрачный, с тем особым жёлто-золотым светом, который бывает в LA только в январе, после первых дождей. Пальмы на бульваре сияли. Вывески ресторанов, киноафиш, баров, автосалонов мелькали мимо. Над крышей справа промелькнули и ушли назад знаменитые ворота «Парамаунт». Слева — «Граумэнс Чайниз», с пагодами и драконами. В лимузине я открыл люк на крыше — была такая роскошная штука у этого «Кадиллака», раздвижная панель в кровле, под которой можно было высунуться по грудь. Зайки попытались втащить меня обратно. Бесполезно. Шерил мне ухватилась за фалду пиджака — я её мягко отвёл, заверещала. Камилла потянула за брюки — тоже не помогло. Я вылез по пояс, держась обеими руками за окантовку проёма, и помахал бутылкой шампанского журналистам, которые ехали в трёх машинах сзади. Со встречной полосы мне посигналил какой-то «Студебеккер» — водитель махал рукой. Из бокового окна продуктовой машины с надписью «Helms Bakery» на борту мне свистнул развозчик хлеба. Какие-то две дамы с собачками на тротуаре у газетного киоска показали в мою сторону пальцами. На пересечении Сансета и Ла-Бреа на меня нацелился ещё один уличный фотограф, не из штатных журналистов — какой-то любитель с маленькой «Лейкой». Мне всё это безумно нравилось. Я свободен. И сделаю этот мир свободным. Три раза ха! Зайки внизу хохотали, тянули меня за ноги, кричали в общий гомон. Полли смеялась, прикрыв рот ладонью. Китти — впервые за весь день — расслабилась и смеялась тоже, прижавшись к Адлер. Сью просунула мне снизу полную бутылку — взамен моей опустевшей. Я пил, махал, орал «Полностью невиновен!» во всё горло — и обнаруживал, что у меня впервые за три месяца в этом теле полное, абсолютное, неподдельное счастье. Без оговорок. Без вторых смыслов. Без подвохов. Просто — солнце над Сансет-Стрипом, чистый воздух свободы, шампанское, четыре зайки, верная команда, и три недели тюрьмы остались позади. Через двадцать минут «Кадиллак» подвёз нас к высоким арочным дверям «Мокамбо» на 8588 Сансет-Бульвар. * * * Управляющий клубом, Чарли Моррисон, лысоватый итальянец с круглым добрым лицом — встретил нас лично на крыльце под полосатой бело-зелёной маркизой. Расцеловал Полли в обе щёки. Пожал мне руку обеими — двумя, как мэр пожимает руку приезжему чемпиону. Журналисты остались за бархатным шнуром, фотографировали через швейцара. Внутри «Мокамбо» был тот, каким я его помнил по прошлому визиту. Длинный изогнутый бар. Танцпол посередине. Шесть рядов круглых столиков с белыми скатертями вокруг. Сцена с латиноамериканским оркестром, который уже играл «Маленький цветочек» — мягкое ча-ча-ча. По периметру было несколько вип-комнат. Каждый кабинет был оформлен в уникальном стиле — китайском, японском, античный… Но и было кое-что новенькое. Вдоль всех стен в больших стеклянных вольерах сидели живые тропические попугаи — алые, голубые, зелёные, жёлтые, штук пятнадцать. Они орали и свистели вразнобой, перекрикивая оркестр, и от этого казалось, что ты не в ночном клубе на Сансет-Стрипе, а в каком-то очень дорогом борделе где-то в Гаване. |