Книга Ты теперь наша рабыня, страница 25 – Рин Рууд

Я недоуменно моргаю, и не совсем понимаю хитростей игры Богара.

— Этот урод хочет меня подставить.

— Подожди, у тебя Омеги под запретом, а рабы нет? — тихо уточняю я.

— Рабам могут даровать свободу, а Омегам нет.

— Надо и от рабства отказаться.

— Дело не в рабстве, — сжимает мод подбородок крепче, — а в том, что Богар игры играет со мной.

— Рабство — это тоже отвратительно.

— И ведь он не позволит мне тебя выкупить и переоформить на себя, чтобы избавиться от тебя.

Замолкаю, а затем тихо спрашиваю:

— А ты бы меня отпустил?

— Отпустил бы и набил бы себе очков влияния, — обнажает ровные зубы в улыбке. — Ты бы стала моим инструментом в пиаре.

— А просто так отпустить?

— Нет, — усмехается. — Ты бы отработала все до последнего криптона. Я бы тебя по полной использовал и с удовольствием подгадил бы Богару, но он знает меня и не позволит этому случиться. Вот к чему был этот разговор. Он был не для тебя, а для меня.

— Вы же друзья… Он так сказал…

— Друзья, которые только и ждут, как друг другу откусить хвосты.

— Это неправильно. Так нельзя дружить. Дружба…

— Это волшебство? — Лирам холодно ухмыляется.

— Фу таким быть, — сердито ложусь, накрываюсь одеялом и презрительно морщу нос.

— Зато перестала кричать, — вздыхает Лирам и садится на пол, привалившись спиной к койке.

Касается браслета на руке, и через несколько секунд в голографический экран, на котором мелькают строки. Я не успеваю ни слова прочесть.

— Что ты делаешь?

— Спи.

— Но…

— Книгу читаю.

— Так быстро?

Лирам со вздохом касается браслета, экран потухает, и он напряженно молчит.

— Может… Мы познакомимся поближе? — спрашиваю я, а затем краснею, осознав, что опять ляпнула и не подумала. — Но я не о том, о чем ты подумал… Я… про познакомиться, как знакомятся обычные люди… Например… какой твой любимый цвет?

У меня не только щеки горят от смущения и стыда, но и уши. Зачем мне с ним знакомиться и знать, какой он цвет любит?

Лирам оглядывается, вскидывает бровь и спрашивает:

— Цвет?

— Да, — я пытаюсь, но не могу заткнуться, — мой… желтый.

Смотрим друг на друга в гнетущем молчании, и я хочу сказать Лираму, что у него очень красивые глаза. Зеленые и колдовские. Я подползаю на локтях ближе к краю койки, и выдыхаю.

— И я ведь, Ви, в мозги твои не залез, — шепчет он, и я понимаю, что наши губы почти соприкасаются. — И если ты сейчас будешь кричать, то этого я точно не одобрю.

— А о чем ты читал книгу? — спрашиваю я Лирама, выдыхая ему в губы.

Я понимаю, что мы очень близко, но не считаю, что будет правильно сейчас резко отшатываться. Сама же к нему подползла, и буду делать вид, что я так и задумывала. Не стану я его радовать смущением и стыдливостью.

Им нравится такое. Я их раскусила.

— Про любовь читал? — задаю я очередной вопрос. — Или оборотни такое не читают? А я вот читаю. Такое только читаю.

Лирам прищуривается, а я продолжаю:

— Особенно нравится, когда есть любовь и нежная эротика. А еще ты не мог бы сделать так, чтобы я заткнулась?

Может, в голову он насильно не лезет, но я не в силах замолчать. Из Лирама получился отличный дознаватель, которому не надо и вопросов задавать. Жертва сама все вывалит.

— Не так, чтобы с первых страниц герой завалил героиню, а что пособлазнял, — шепчу я, и у меня уже краснеет кожа под волосами.