Книга Ты теперь наша рабыня, страница 43 – Рин Рууд

Лирам молча скрещивает руки на груди и закрывает глаза. И мы все молчим. Бабуля Мирана знала, что прогулка по лесу окончится непотребством? Знала и оставила меня?

— Ой, не начинай, Ви, — шипит Лирам. — Тебе понравилось.

— И, вероятно, Провидица знала, что тебе понравится, — хмыкает Оран. — Очень понравится.

— И знала, что внучок тоже будет в восторге, — Богар расплывается в улыбке. — С другой стороны, у провидцев множество вариантов видений, — смотрит на меня, — в одном из них мог быть и я.

— У меня слов нет, — ошарашенно шепчу я.

— С Провидицами всегда так, — недовольно отвечает Оран.

— Про тебя она тоже что-то увидела, — ежусь и кутаюсь в одеяло. — То, что не понравилось твоей маме.

Оран смотрит на меня прямым и пронизывающим взглядом. Зря я опять его маму вспомнила.

— У тебя с мамой все сложно, да?

Оран медленно моргает, готовлюсь искре боли, которая охватит шею и голосовые связки, но ничего не происходит. Оран просто молчит и смотрит на меня.

— Моя так вообще сбежала, — пожимаю плечами.

— Смотри-ка, — Богар привлекает меня к себе, глядя на Орана. — Твои очки доверия растут.

— А отец так вообще продал, — фыркаю я.

— А я своего убил, — говорит Богар, и я в ужасе смотрю в его невозмутимое лицо. — Ага.

— Чего?

— Говнюк он был, — Богар недобро щурится. — Не хотел терять лес и попер против меня. Обезумел от того, что Лес больше не принимал его как Альфу.

— Ты шутишь?

— Нет, он не шутит, — вздыхает Лирам. — Но там без вариантов было. Либо папаша его порешит, либо он папашу.

На секунду я вижу Богара среди лесных теней всего в крови. С горящими глазами. Он тяжело дышит, а у его ног лежит мертвый оборотень с разодранной шеей.

— Боже… — сипло отзываюсь я и по моей щеке бежит слеза, которую он с улыбкой слизывает.

Затем он фыркает, кривится и цокает:

— Я забыл, что тебя Оран лизал, — вытирает язык о рукав. — Надо было тебя умыть в ручье.

Оран самодовольно усмехается:

— Тебе ее предстоит вообще хорошенько помыть.

— Через пять минут будем у Цитадели Астериона. Апартаменты к вашему прибытию готовы, парни, — говорит Саймон, а я продолжаю вглядываться в насмешливый профиль Богара. — И раз Ви надо хорошенько помыть, то я набираю воду в джакузи. Ви, солнышко, ты любишь пену?

— Наверное, — шепчу я и затем прижимаюсь лбом к плечу Богара. — Мне жаль.

— А мне нет, — глухо отвечает Богар. — И ты тут не для жалости.

И вот теперь мою глотку схватывает острый и болезненный спазм, от которого голосовые связки обращаются в два ледяных осколка.

— Хватит разговоров, Ви, — тихо и равнодушно отзывается он.

— Давай, ныряй, Ви, — говорит Богар и расстегивает мундир.

На постаменте посреди комнаты стоит небольшой такой бассейн. Под плотной пеной бурлит вода.

И комната эта — не спальня и не другое жилое помещение.

Это самая настоящая пафосная купальня с мраморными стенами и полом. А еще тут есть колонны, бархатная софа для отдыха, ковры, По углам стоят горшки с молодыми тонкими деревцами.

Я девочка простая, и никогда такого не видела, поэтому с открытым ртом смотрю по сторонам.

— Ви… — вздыхает Богар.

Он не в настроении.

Наверное, он недоволен тем, что сказал про своего отца, а я посмела проявить к нему человеческую эмпатию. И принял он это как за унижение для его альфачей самцовости.