Книга Ты теперь наша рабыня, страница 47 – Рин Рууд

— Моя девочка…

Ладонь Богара скользит по животу, лобку и накрывает мое лоно.

— Моя умница…

Я отвечаю ему стоном. Я на грани обморока.

Я слышу, как плещется вода.

Богар покидает мое тело. Ппопа мягко сжимается и расслабляется, чтобы затем сомкнуться в пульсирующее кольцо.

— Ты жива, Ви? — Богар вновь меня целует в шею.

Я лишь мычу.

— Иди ко мне, — подхватывает меня на руки.

Вновь плещется вода. Богар перешагивает через бортик джакузи, а я роняю ему на грудь голову.

Тяжело и жалобно выдыхаю, и Богар нежно целует меня в макушку.

Через пять минут я лежу на огромной кровати под одеялом на шелковых простынях, что пахнут свежей зеленой травой. Богар обнимает меня, зарывшись лицом в мои волосы и сонно утробно урчит.

Да, урчит. Этот звук походит на рык и мурчанье большой кошки, которая наелась и теперь сладко дремлет.

— Не отпущу… Никуда не отпущу… Везде найду… Везде найду, Ви…

— Судя по его показателям, — шепчет в полумраке Саймон, — Богар сейчас в глубоком блаженстве.

— Заткнись, — слабо отзываюсь я.

— Лирам, кстати, тоже спит, — продолжает Саймон. — Только Оран очень перенапряжен, Ви.

— Мне пофиг.

— Слуша-а-ааай, Ви, — вздыхает Саймон. — Орану нельзя в таком состоянии на встречу заявляться.

— Мне пофиг, — закрываю глаза.

— Ви, это твои самцы, — цокает Саймон. — И если кто-то из них учудит на встрече и тем самым вызовет конфликт, то это будет и твоя ответственность.

— Мне пофиг.

— Ви… Будь хитрой, — вздыхает Саймон. — И этот совет о хитрости дала бабуля Лирама.

— Ви, — шепчет Саймон.

— Отстань, — рычу я. — Что ты пристал. Это его проблемы!

— Конечно, в истории полно фактов, когда из-за женщины начинали войны, геноцид, братоубийство… Возможно, твое имя тоже однажды будут изучать на уроках истории. Рабыня, из-за которой Коалиция Первого Ликана распадется. И, учитывая, что я в некотором роде бессмертен, то вся эта кровавая возня окажется в моей базе данных.

— Пусть поможет себе кулаком…

— Мне так ему и передать?

— Тогда вся эта возня, — Богар сонно шепчет мне в ухо, — начнется прямо тут.

Я улавливаю в его голосе кроме сонливости еще и ожидание с предвкушением. Я скидываю с себя его руку и сажусь.

Попу тянет.

Богар переворачивается на спину, и я вглядываюсь в его лицу:

— А ты этого и хочешь?

— Я никогда не скрывал, что хочу надрать зад Орану, — он зевает и открывает глаза. — Не слушай Саймона и бабулю Мирану. Прими волевое решение остаться тут со мной, Ви.

— Волевое решение у рабыни?

— Я вырву сердце Орану и отдам его тебе, — смотрит на меня не моргая.

И я не понимаю, шутит он или нет.

— Сай… — сглатываю я.

— Что?

— Богар сейчас шутит?

— Нет, — отвечает Саймон.

— А как ты это понял?

— По его интонациями, сердцебиению, пульсу… Он не шутит.

— Он же твой друг, — вглядываюсь в глаза Богара.

— Тебе же Саймон сказал, — он улыбается, обнажая зубы в оскале, — из-за женщин часто творится лютая хрень.

— И, Ви, в твоих силах укрепить эту дружбу, — вздыхает Саймон.

— Что ты несешь? — вскидываю лицо к высокому потолку. — Я просто шлюха, которую передают, как переходящий вымпел из одних рук в другие.

— А ты хочешь, чтобы тебя не передавали, но взяли три пары крепких рук?

Я аж рот открываю от возмущения.

— Кстати, в некоторых культурах групповой секс воспринимается высшим проявлением доверия между участниками, — спокойно продолжает Саймон. — А еще, например, в человеческих племенах были традиции, которые поощряли, когда муж делился женой с дорогим гостем, другом.