Книга Ты теперь наша рабыня, страница 49 – Рин Рууд

Я, как собака, которая по запаху улавливает, куда ушел хозяин.

— Что за ерунда?

А еще я знаю, где сейчас дрыхнет Лирам, раскинув руки.

А Богар сейчас спит на животе, уткнувшись лицом в подушку.

К каждому из оборотней тянется призрачная и вибрирующая нить. Она вспыхивает размытыми видениями, запахами и даже звуками.

— Что это за ерунда?

— Они твои хозяева, Ви, — равнодушно отвечает Саймон. — Твой омега-чип с ними связан.

— Раньше такого не было.

— Ты так говоришь, словно ты с ними уже лет десять.

Замолкаю и растерянно чешу щеку.

А ведь и правда. Прошло совсем немного времени, но для меня будто год прошел. А, может, и больше.

— А еще…

— Что?

— Ты им явно симпатизируешь.

— Нет.

— Да, — Саймон смеется. — Они тебе нравятся. А если человек начинает привязываться к оборотням, то… Я не знаю, как тебе объяснить этот процесс, чтобы ты поняла… Ты их впустила к себе в душу… Нет, не так. В разум.

— Вовсе нет!

— Но я могу предположить, что это было взаимно.

— Нет же! — возмущенно охаю я. — Что за глупости?!

— Они не девственники, Ви. Прозвучит, конечно, по-извращенски, однако я был свидетелем многих их утех…

— Да, очень по-извращенски…

— Что поделать. Работа у меня такая.

— И как оно… — поскрипываю зубами от внезапно нахлынувшей злости, — наблюдать за тем, как твои… кто они тебе? Тоже хозяева?

— Можно и так сказать.

— Тебе нравится наблюдать за тем, как твои хозяева предаются утехам с женщинами? — раздуваю ноздри. Гнев стирает мою усталость, дискомфорт между ног и сонливость. — Маленький электронный извращенец?!

— А чего ты так завелась?

— И Богар правда любит большие сиськи?!

— Ну… Проанализировать все его последние связи, то…

— Отвечай!

— Да, у него есть слабость к большой груди, — Саймон отстраненно вздыхает. — И он сам никогда этого не скрывал.

Мне опять становится обидно. Какой же Богар все-таки примитивный козел.

— Почему ты злишься? Богар находит тебя очень сексуально-привлекательной. Очень. Он же сам в этом тебе признался. Никому еще такого не говорил.

— Я не хочу продолжать эту беседу, — топаю прочь по толстому упругому ковру.

— Ты меня перебила, Ви, но я все равно закончу. Другие их связи не были такими, как с тобой.

— Отстань.

— Их физическое возбуждение идет по краю, Ви.

Я ускоряю шаг и сворачиваю влево. От Саймона не сбежать, потому что он везде, но стоять и слушать его глупости я не намерена.

Какой же он приставучий.

— И я не лгу, — Саймон следует за мной призраком. — Их показатели скачут.

Теперь я уже бегу, затем спускаюсь по мраморной лестнице и опять бегу.

— И твои тоже.

— Замолчи! Заткнись немедленно! Заткнись! Завали варежку! — я врываюсь в одну из дверей, за которой меня ждет Оран.

Нет, не ждет, потому что он сидит в низком кресле у камина и разговаривает с голограммой женщины в белом платке.

Вернее, разговаривал, потому что сейчас никто не говорит. Я издаю какой-то жуткий звук между испуганным покряхтыванием и ойканьем, и воцаряется гнетущая тишина.

Я должна, наверное, извиниться перед Ораном и его собеседницей, и объяснится.

Ведь все выглядит так, будто я ворвалась в двери с криками “заткнись!” и это “заткнись” адресовалось к кому-то из них.

Но это совсем не так.

Голограмма женщины вздрагивает, и он поправляет край платка у шеи, нахмурившись.