Книга Ты теперь наша рабыня, страница 51 – Рин Рууд

— Опять слиняла от Богара?

Я молчу.

Богар сейчас спит. Сладенько прохрапывает в подушку голой задницей кверху.

Я уверенно шагаю по мягкому ковру.

— Я бы хотела, чтобы ты все же отвечала на мои вопросы.

В голосе Орана прорывается горячий гнев, который может выплеснуться в желание “наказать” или “сломать” упрямую и непослушную рабыню.

Поэтому я ускоряюсь, пока Оран не очухался. Подбегаю на цыпочках к креслу и буквально падаю к злому и нехорошему волку на колени. Приваливаюсь к его груди, поежившись в тонкой простыне, и смотрю на оранжевые языки пламени.

— Какого… — недоуменный Оран застыл с разведенными в стороны руками руками. — Что ты творишь?

— Обними меня, — шепчу я. — Я замерзла.

В камине тихо и уютно потрескивают дрова.

Несказанная роскошь. Непростительная для обычных людей. За дрова могут даже посадить, если у тебя нет чека на покупку или сруб дерева.

Вдыхаю запах древесной смолы и вслушиваюсь в сердцебиение Орана, который все же меня обнял.

Правда, неловко и недоуменно, будто против воли выполнил приказ и сейчас молчит.

Выгнать меня он не может, потому что поздно дергаться. Маме нахамил, связь с ней прервал и меня не выпнул. И после обнимашек агрессия будет нелогичной. Да и я не огрызаюсь и не хамлю.

Уютненько устроилась на его коленях, положила голову на его грудь и не выпендриваюсь.

— Ты вся провоняла Богаром, — шипит он, но я в голосе не улавливаю. гнева или ярости.

— Если тебе не нравится его запах, то как ты с ним дружишь?

Молчание и недоумения.

— Ты же поняла о чем я, — наконец говорит он.

— Кстати, — шепчу я. — Он не прочь вырвать тебе и Лираму сердца. Он только и ждет, что ты сорвешься.

— И с чего мне срываться? — надменно спрашивает он.

— С того, что я бы могла к тебе не прийти, — тихо отвечаю я. — Саймон вот верит, что вы готовы устроить войнушку из-за меня.

— Ты меня с потрохами решила сдать? — охает Саймон где-то у потолка.

— Заткнись, Сай, — рычит Оран, и я закрываю глаза, прислушиваясь к вибрации в его груди.

Это удивительно, что в теле человека живет зверюга.

— Войнушка, значит, — медленно выдыхает Оран. — Но я бы не стал Богару вырывать сердце. Я бы на него надел рабский сдерживающий ошейник.

— Вы все такие самоуверенные… Но значит, ты не отрицаешь того, что…

Отстраняюсь, вглядываюсь в его мрачное лицо и щурюсь:

— Того, что у тебя бы потекли мозги от ревности?

— Ревность — это другое, — поддается ко мне и тоже щурится. — И Богар всегда был провокатором в нашем союзе. И да, эта провокация сыграла на низменных инстинктах, Ви. Он притащил тебя на пике овуляции. Может, не было бы у тебя овуляции, то не купил бы он тебя.

— Купил он меня у отца, с которым меня не было рядом, — шепчу я.

— Ды думаешь твой запах не прицепился к одежде отца? — Оран вскидывает бровь. — И ты пахнешь остро, Ви. У тебя сильный запах, — медленно выдыхает через нос, — я бы даже сказал, мощный. Концентрированный. Ты прям орешь этим запахом, чтобы тебя схватили, затащили в темный угол и отымели.

— Ты опять начинаешь грубить… Можно и культурно изъясняться…

— Нет, нельзя, — поскрипывает зубами. — Ты не совсем понимаешь, что происходит. И я тебе еще кое-что скажу… С тобой и особо стараться не надо, чтобы ты… потекла.

— Да, ты уже говорил, что я шлюха, — фыркаю я.