Книга Императорский отбор, или Корона любой ценой, страница 5 – Юлия Пульс

Пока мама молча смотрела на меня, вытирая слезы, я улыбалась. Маска невозмутимости прилипла к моему лицу так плотно, что я сама от себя не ожидала такого уровня игры. Жевала вкусный пирожок, шумно запивая его обжигающим нёбо чаем, и наставляла маму, будто это она моя непутевая маленькая дочурка.

— Как станет легче, попробуй устроиться в лавку гончара. Он тот еще урод, но платит хорошо. Нет ему в квартале конкуренции и нам надо ее создать. Отец учил тебя обжигать горшки. Попрактикуешься и свое дело откроешь.

Вяло вгрызаясь в выпечку, мама смотрела на меня пустыми глазами. Не было в них больше той искры, когда папа жил с нами. И надежда, с которой она смотрела вчера в мои глаза, уговаривая остаться, угасла. Да это и понятно. Кто в здравом уме поверит, что какая-то грязная анца пройдет все испытания отбора и взойдет на трон?

— Ты услышала меня? Прекращай лить слезы и возьми себя в руки! – со злостью шлепнула ладошкой по столу, чтобы привлечь к себе внимание. – Ты должна стать сильной и вернуть своих детей!

— Хорошо, – сухо отозвалась мать и отвернулась, чтобы я не увидела ее слез.

О! Как же мне хотелось сейчас крепко ее обнять и сказать, что могу вернуться уже сегодня, если не пройду жеребьевку. Но нельзя так жестоко поступать! Подарить надежду, а потом отнять. Пусть лучше все останется, как есть.

— Навести их, когда пустят, – шепнула напоследок, подошла и поцеловала маму в макушку. Погладила по хрупкому плечику.

— Я правду вчера сказала. Про похоронку, – глухо прозвучало мне в ответ.

Мое лучшее платье из жесткой парчи путалось в ногах, когда я бежала по улице, боясь опоздать на экипаж. Шерстяная кофточка почти не грела, но я упорно куталась в нее носом, чтобы полной грудью не вдыхать слишком морозный воздух. Боялась заболеть. Всегда с ранних лет страшилась любой болезни, ведь знала, что для анцы это подобно смерти. Если не будет лур на лечение…

Приблизилась к разветвлению дорог, где заканчивалась граница квартала. Остановилась, чтобы перевести дух и оглядеться. Наклонилась, уперла ладони в колени и едва сдержала жалобный стон.

Почему сейчас? Зачем моей дурацкой душе приспичило излиться водой именно в этот момент? Ненавижу себя за слабость! Вот уж не то место и время, чтобы ее проявлять.

Обычно я глушила внутреннюю боль физической, топила ее в тяжелом и упорном труде. Но сейчас поняла, что нужно найти другой способ.

Брезгливо смахнула тыльной стороной ладони предательские слезы, что норовили льдинками застыть на щеках. Выпрямилась, сглатывая обиду и страх. Вот только даже подумать не могла, что стою здесь уже не одна. Наткнувшись на милую девичью моську, удивленно вскинула брови. И как она могла так незаметно оказаться рядом?

— Ух ты! Привет! – воскликнула девушка. – И ты туда же? Не помню твоего имени. Помню только, как мы играли с тобой в детстве у ручья.

А я вот помню твое имя, Алиэлла! Наши отцы дружили одно время, и мы часто играли вместе в прятки. Вот только ты чуть выше поднялась, не правда ли? Твой батя и есть тот урод, что держит гончарную лавку, муштруя рабочих. Как только дела его пошли в гору, дружба-то наша и закончилась. А потом отец пропал, и я опустилась на самое дно, а ты… Да какая теперь вообще разница?

— Рада видеть, – улыбнулась я и невинно пожала плечами, перекатывая горечь на губах. – Жду обещанный экипаж.