Книга Голос мотылька, страница 74 – Юлия Пульс

— Что играть? – провел он пальцем по струнам.

— Нам нужна песня, которая заставит народ оторвать задницы от диванов! Гимн нашего восстания.

— Патриотичная хрень в стиле рока? – рассмеялся Элвис.

— Называй, как хочешь, лишь бы за душу брало. Она будет петь, – он взглядом указал на меня.

Парень изучил меня с ног до головы и вздохнул.

— Текст есть? На любой запросто музыку наложу.

— Есть только девчонка с хорошим голосом.

— В принципе, песню написать не проблема. Дай мне неделю.

— Нет! У вас пара часов на все! Мы не можем столько ждать.

Элвис округлил глаза и смахнул челку с лица.

— Слышь, Скала, не обессудь, ты в своем уме?

— Значит так, сопляк, я вернусь ровно через два часа и она уже должна стоять и петь песню.

С этими словами мужчина покинул лабораторию. Мы с Элвисом смотрели друг на друга и молчали. Два идиота, которые не знали, что делать дальше. В голове ни одной стоящей идеи. Полный ступор.

– Ты ведь уже писала стишки на игре. Повтори это снова. Просто соберись, Лан.

– Я даже не представляю о чем писать.

– Пиши про то, что происходит вокруг. Песня должна нести вызов правительству и надежду народу.

— Ладно, садись напротив. Скала не отстанет. Я его знаю. Будем что-нибудь ваять.

– Уриил, есть идеи?

– В стихоплетстве я тебе не помощник.

Я присела напротив парня и скрестила руки на груди, изображая великую мозговую деятельность. Он смотрел на меня с улыбкой.

— Может в этот раз начать с музыки, а текст потом придет? Есть у меня одна мысль.

Элвис заиграл скребущую душу мелодию, напоминающую похоронный марш. Я только хотела остановить его, как музыка перешла в более жесткую форму, побуждающую к действию.

Я посмотрела на монитор, на котором шла запись побоища за здание Корпорации. Столько людей погибло за считанные минуты. Так нелепо. Ни за что. Тогда я поняла, что на вырезки этого видео надо наложить похоронную мелодию Элвиса, а после начать петь песню под ту, что сейчас играла.

Я схватила со стола ручку с бумагой, положила на колени и всмотрелась в чистый лист. Я понимала, что рождаются довольно нелепые строчки, но продолжала писать, склеивать рифмы и думать о том, против кого они направлены. Улыбка Ильи, слова и страх в глазах навевали в душу печаль. Наверное, только он может заставить меня творить, дышать и жить.

Вскоре я запела под музыку Элвиса. Мы еще долго правили текст, подбирали аккорды и меняли стиль песни. Когда Скала вошел в лабораторию, я стояла с листком в руках и пела. От начала и до конца, несколько раз. Мужчина ничего не сказал. Он сидел рядом с парнем и безотрывно смотрел на меня. Внимательно вслушивался в слова.

Я пропела последнюю сточку и посмотрела ему в глаза. Засмущалась и отвернулась, ожидая вердикта.

Скала встал со стула и подбоченился. Я не понимала, что выражают серые глаза, но запах железа его души чувствовался даже на языке. Элвис тоже молча выжидал ответа.

— Пойдет, – сухо ответил он. – Принцесса, тебя ждет стилист. Как только выйдешь из комнаты, я хочу, чтобы ты знала песню наизусть и не подглядывала в листок. Элвис, останься, мне надо с тобой поговорить.

Парень с явно выраженной нетрадиционной ориентацией работал с моим внешним видом недолго. Я заучивала текст, постоянно проговаривая его про себя, и поглядывала на платье, что покоилось на постели.Белоснежное, как у невесты, но совсем не пышное. Это действо напомнило мне вечер в замке перед игрой. Я была красивой и счастливой. Тогда я впервые узнала, как прекрасны ласки Ильи. Губы затряслись от воспоминаний. Если человек после смерти постоянно проживает последний момент, который с ним произошел, то в ту ночь я бы с радостью умерла. И пусть бы рухнул этот проклятый мир вместе с Эриком!