Книга Бой на далекой реке, страница 16 – Александр Тамоников

Богданов усмехнулся, вспомнив поговорку одного куратора у них в штабе. Ветеран войны, человек, который прошел столько, что будь ад на самом деле — расступились бы там, пропуская его обратно на свет, боясь, что не удержат. «Артиллерия — бог войны. Но слепенький». Так он всегда говорил, когда рассказывал о том, как часто били по своим.

Богданов тряхнул головой. Чего это он вдруг задумался посреди разговора. Вторая смерть Лучинского, что ли, так его выбила из колеи. Похоже. А ведь даже запретил себе радоваться, что увидит старого друга. И не зря запретил.

— Как это война? Как так-то. Зачем они на нас войной?

Сквозь звон в ушах Богданов вернулся в реальность.

— Подожди паниковать пока. Они попытались, у них не получилось, значит, теперь у нас три варианта развития событий. Первый — попытаются еще раз напасть, собрав большие силы, значит, нужно быть готовыми к отражению атаки. Второй — решат больше не пытаться нападать, и это нападение было так называемое на дурака: сунулись один раз — и не прокатило. И третий — кому-то наверху устроят большую головомойку. Но тут мы уже ничего не можем и не сможем поделать, потому что в дело вступает большая политика.

— Не понимаю я ничего в этой большой политике, если честно, — рядовой вздохнул и поморщился, задев раненую руку.

— Да что мы в ней можем понимать, — развел руками «фельдшер» Богданов, — наше дело сейчас: любой ценой не дать им пересечь границу и закрепиться на этом острове. Так что сейчас подлатаю всех раненых и сам тоже буду с вами стоять. Остров нужно будет постоянно патрулировать, смотреть в сторону наших соседей до рези в глазах, понял?

— А если пройдут и закрепятся?

— Тогда, брат, война.

Пограничник кивнул и, подобравшись, ушел.

А Вячеслав подумал о том, что вот интересно, а куда делся Синицын? И какое такое важное дело было у маленького профессора, который, казалось, что и полевой работой-то никогда не занимался, вернее, он всегда старался сделать вид, что не занимался.

* * *

Терко, как ему и было приказано руководителем группы, отбыл на следующий день с тем, чтобы доставить раненых в штаб. Там их сразу определили в полевой госпиталь, а Степан тихонько «вышел покурить», благо часть находилась около небольшого поселка, а там до ближайшей железнодорожной станции ходил обычный рейсовый автобус. Транспорт тут, несмотря на удаленность от центра, ходил так четко, что по нему можно было сверять часы.

Добираться придется долго и с пересадками, и неплохо бы связаться со штабом, но Богданов был прав. Почему-то и Терко чувствовал, что сейчас лучше уйти в режим тишины и затеряться, добираться окольными путями, особо нигде не светиться.

Они все понимали, что он везет, точно так же, как и Лучинский, прибинтовав пакет к телу, что-то очень важное.

Алексей Петрович Шабаров явно был не в духе, особенно когда Терко прибыл в штаб и сразу с дороги буквально ввалился к нему в кабинет. Протокол позволял такое только в экстренных случаях. А Степан буквально влетел в кабинет, и было видно, что оперативник не первый день в пути и явно давно не спал.

— Так? — поинтересовался Шабаров, вставая.

Терко передал пакет и кратко доложил о военном конфликте на острове.

Шабаров немного помолчал. Конверт лежал перед ним, и пока что он его не открывал, просто думал о чем-то, не отпуская Степана.