Книга Бой на далекой реке, страница 48 – Александр Тамоников

Да и если быть до конца честными, самого Терко застать на одном месте в эти дни тоже было практически невозможно. Так что они квиты.

— Извини. Нервы сдают. Рябов тут тоже прогулялся.

Терко кратко рассказал Павленко о том, что видел снайпер, и тот кивнул.

— Все правильно. Я бы сделал то же самое. Лучше так, чем лежать овощем и ждать, что еще с тобой сделают.

Терко кивнул. В этом и заключалось самое поганое.

Что все они сделали бы то же самое. И самый правильный выход для раненого связиста, который не смог бы, скорее всего, стать на ноги и догнивал бы тихо где-то на больничной койке, — это дать умереть. Плюс мало кто сможет спокойно жить, понимая, что при необходимости станет неплохим козырем в руках противника. Наши своих никогда не бросали.

— Для вас, вернее даже не столько для вас, сколько для вашего товарища, есть сообщение из центра.

Синицын снова появился так неожиданно, что мог бы напугать Терко, если бы нервы Степана не были уже на пределе и, соответственно, он не увидел, а скорее почувствовал движение рядом с собой и успел перехватить руку Викинга до того, как тот сделал шаг вперед из темноты рядом со скамейкой, на которой сидели Терко и Павленко.

— Рассказывайте.

— Ребятушки, вы бы хоть в дом вошли, там всяко теплее, а то заболтались тут на улице, на холоде, да и я с дороги, — Викинг устало, но все еще весело улыбнулся и сделал шаг в дом начальника заставы. Вид у него при этом был такой, словно его только что пригласили на званый ужин.

— Вот как он так умудряется, — пробормотал Терко.

— Придушить иногда хочется, — отозвался Павленко.

— А еще у меня очень хороший слух, — кивнул Синицын, зажигая лампу. Освещалось все в кабинете командира заставы по старинке. Керосинками. Можно было, конечно, и электричество наладить, но не до этого было.

— Рябов по плану должен отправиться в Пекин. Моя задача доставить его туда и оставить в тени. Работать он будет незаметно, по легенде, Геннадий — один из преподавателей американской школы, но легенда сыроватая, если честно, мы ее не успели до конца проработать. Но очень нужно, чтобы ваш друг отправился со мной.

— Там все настолько плохо, что Богданов с Дубко не справятся? — понимая, что командир человек опытный, уйти сможет, и Дубко не первый год работает, но что ожидать им тут? Как обеспечить прикрытие?

Синицын неожиданно глубоко вздохнул и сказал:

— Не думаю, но кажется, против них работает очень опытный диверсант с очень большими возможностями, и нужен человек, который будет в тени. Было бы хорошо, если бы таким человеком оказался снайпер. И чтобы этот снайпер нигде не успел отметиться как лицо, знакомое с Богдановым.

— Сами скажете? — спросил Степан, имея в виду Рябова. Время на Даманском было очень ценным ресурсом. И если была возможность отдохнуть, то он старался дать людям все-таки хотя бы поспать спокойно четыре-пять часов без экстренных побудок.

— Да, я уже сказал, он собирается.

У Викинга была удивительная манера разговаривать — с ним не хотелось спорить. Порой казалось, что в нем уживаются две личности. Профессор Синицын, сдержанный и спокойный, и полевой агент Викинг, который время от времени вырывался вперед. Синицын — всегда говорил очень мягким, спокойным тоном, обращался на вы и был очень вежлив. Викинг строил предложения короче, легко переходил на ты, так что это не выглядело амикошонством, и время от времени просто командовал, не давая никаких пояснений. Но Шабаров твердо сказал, что Викингу можно доверять и лучше делать то, что он будет говорить. Он — связь с центром и передает слова Шабарова.