Книга Бой на далекой реке, страница 51 – Александр Тамоников

Всего в квартире было обнаружено шесть растяжек. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы тут ходили гости.

— Боря. Узнаю его стиль, — неожиданно рассмеялся Богданов, указывая на очередную растяжку. Да уж, такое количество растяжек на сравнительно небольшой территории… Значит, Лучинский очень-очень не хотел, чтобы тут что-то нашли.

— Стой, ты думаешь, что это он сам? Сам заминировал тут все?

— Да, — кивнул Богданов, — он так делает… делал уже не в первый раз, мы были с ним на многих заданиях, давно, и он же меня и учил оставлять сюрпризы. Если ты не уверен, что можешь вернуться на явочную квартиру, и точно знаешь, что пока ты работаешь по заданию один и никто из команды не придет, то лучше поставить пару растяжек. А те, кто пришли после и провели обыск, растяжки видели и оставили их нам.

— А если свои же подорвутся? — скорее заинтересованно, чем обиженно на такую «предусмотрительность», поинтересовался Дубко.

— Ну мы же не подорвались, — заметил Богданов.

Дубко кивнул, признавая логику. В целом да. Свои знают, куда смотреть. Под ноги.

Чтобы потом друзья не произносили на могиле слова в духе: «…и неожиданно его подвела интуиция».

В квартире было пусто и не нашлось ни единого тайника. Но Богданов слишком хорошо знал друга. Он просто не мог ничего не оставить, тем более планировалось, что он сюда вернется. К тому же у Лучинского была одна привычка, за которую ему, с одной стороны, часто влетало, а с другой — один раз его даже наградили, потому что именно благодаря его записям удалось восстановить точные координаты точки планирующегося авиаудара. У капитана был свой математический шифр. Поэтому его заметки выглядели как сложные математические уравнения и со стороны могло показаться, что мужчина просто сидит и размышляет над какой-нибудь задачкой. Он часто так и говорил: «Да вот решил вспомнить программу университета по высшей математике». И для полноты картины Лучинский перемешивал записи, зашифрованные в цифрах, с настоящими уравнениями. Так что расшифровать их без ключа было практически невозможно.

Лучинский в самом деле был гением. Настоящим гением своего дела, но других, по большому счету, к таким сложным делам и не привлекали.

— Ищем тетрадь со сложными формулами?

— И не только. Понимаешь, он не мог унести все важное с собой. Я думаю, что были еще материалы, пленки, что угодно, потому что Боря явно шел налегке, в сумке, которую они у него забрали, по-моему, разве что кое-какие мелочи были, для отвлечения внимания.

Богданов размышлял. Он действительно хорошо знал своего друга. И верил, что сможет разгадать этот ребус. Да, они редко виделись, и да, он был уверен, что Борис погиб. И при их работе сложно назвать кого-либо другом надолго. Но если ты плотно общаешься с человеком, если действительно считаешь его другом, то не можешь не знать его.

— Похоже, что у нас гости, Денис все-таки решил пораньше навестить нас, — Дубко глянул в окно и отвлек напарника от размышлений. Их провожатый спешил к дому, но кто-то, кажется, из знакомых перехватил его, и сейчас они стояли, разговаривали на переходе, оживленно жестикулируя.

— Давай-ка заглянем в музей, — неожиданно предложил Богданов, осматривая стену, около которой стоял.

— Так он закр… а. Точно.

Пока Дубко договаривал фразу, Богданов осторожно открыл дверь шкафа. В шкафу обнаружилась еще одна дверь, которая была заперта чисто символически, замок можно было легко открыть, если поддеть язычок ножом, что Богданов и проделал. После чего они оказались в подсобном помещении музея. Странно было бы, если бы служебную квартиру при музее не оборудовали входом в этот самый музей. Так как шел ремонт и под музей планировалось отдать новое большое здание, сейчас в залах царила тишина. Здание использовали, похоже, больше под склад, водя сюда редкие экскурсии, кажется, об этом кто-то говорил на приеме. Но вот вопрос, где искать тайник в музее?