Книга Агент Север, страница 24 – Сергей Журавлев

— Было дело, – с довольным видом согласился венесуэлец.

— Мне про тебя еще говорила Лейла Халед, – напомнил Батый.

— Эта сучка, – неожиданно вспылил Шакал. – Это я должен был руководить угоном боинга из Рима, а не она, но Хаддад выбрал ее.

— Получается, мы с тобой могли познакомиться раньше, – многозначительно заявил немец и поднял бокал.

— Так это ты был третьим в ее группе? – догадался Ильич и с удовольствием чокнулся с новым знакомым. – Мое уважение. Лейла засветилась везде, где могла, – и на телевидении, и в прессе, а ты сделал дело и остался в тени. Очень грамотно.

Трудно сказать, что они испытывали друг к другу симпатию. Но между молодыми людьми было много общего, о чем они не подозревали. Они были одного возраста, оба привыкли находиться на нелегальном положении, под чужими именами. Оба прошли боевую подготовку в палестинских лагерях, принимали участие в боях и террористических акциях. Только один был сотрудником советской разведки, а другой пошел по пути международного террора. Сейчас они не просто перебрасывались фразами. Так две незнакомые дворовые собаки обнюхиваются, чтобы понять, будет ли между ними драка или они принадлежат к одной «помойке». Это проявление базового инстинктивного поведения, связанного с установлением социальных связей и определением иерархии. Такой процесс можно сравнить с тем, как люди взаимодействуют друг с другом, хотя и на более сложном и символическом уровне. Собаки, как и люди, стремятся к безопасности в своем окружении. Обнюхивание для собак – это способ оценить потенциальную угрозу, найти союзника. Для людей это может проявляться в форме знакомства, поиска общих контактов, интересов или подтверждения статуса.

— Ильич, мне показалось или Будия всегда такой раздраженный?

— Не показалось, – латинос тонко улыбнулся. – Он в бешенстве. Он считал себя автором сценария операции в Мюнхене, а заплатили ему как обычному статисту, и авторские права вдобавок присвоили.

Собеседники рассмеялись, прекрасно понимая друг друга. Аллегория с театром – ведь Мухаммед являлся руководителем театра – показала, что Ильич признает руководство алжирца, но действовать привык самостоятельно.

— Наш друг полон идеями, но для воплощения ему не хватает то людей, то денег. Он честолюбив и хочет доказать свою значимость. Сейчас он готовит серию терактов против Моссад. Хотел и тебя с РАФ к этому подключить, но ты уперся.

— Нам это зачем?

— Понятно. Теперь придумал рассылать евреям письма со взрывчаткой.

— Это как?

Шакал на салфетке быстро изложил несложную технологию. В это время вернулся Будия. Координатор международной террористической сети успел успокоиться и скрыть раздражение.

— Хорошо, Юсуф, если вы еще не созрели до конкретных действий, могу я попросить тебя выполнить организационную работу для нас?

Батый быстро подавил в себе желание возразить и благоразумно кивнул головой.

— Хаддад говорил, что ты хороший организатор. Мне сейчас некогда, но надо обязательно съездить в Брюссель. Там сформировалась группа наших бельгийских сторонников. Надо встретиться с их предводителем, переговорить, понять, будет от них толк или они обычные болтуны. Сможешь?

— Конечно, Мухаммед.

— Отлично. Встреча назначена послезавтра в Брюсселе в кафе Le Prince в 20.00. Местный товарищ тебя опознает, – Будия достал из портфеля журнал «Театр Франции», – вот по этому номеру. Уверен, что второго такого там ни у кого не будет. Он сошлется на меня. Вопросы есть?