Книга Агент Север, страница 77 – Сергей Журавлев

— Прямо интернационал получается, – подыграл собеседнику Батый. – Тем более тебе нужна будет пресса. О твоей жизни и борьбе уже можно писать книгу. Например, «Мой друг Карлос Шакал».

— Скажешь тоже, – немного засмущался Ильич, но было видно, что идея ему понравилась.

— Так давай я прямо завтра познакомлю тебя с журналисткой.

— Я вечером улетаю.

— Значит, встретимся здесь в ресторане на обеде. Договорились, товарищ? Заодно и проинструктируем нашу шпионку по поводу Вены.

Батый ждал девушку в холле гостиницы. Он лениво перелистывал Spiegel, время от времени поглядывая на вход. Мужчина совершенно не обратил внимание на вошедшую женщину. Совершенно неинтересная тетка. Черная бесформенная юбка ниже колен, простенькая блузка, застегнутая до самого горла, старомодный бабушкин жакет, обувь без каблуков, напоминающая мужские ботинки. Ни капли косметики на лице, половину которого закрывают очки в роговой оправе, на голове волосы просто собраны в пучок. Худощавая фигура, у женщины отсутствовал даже намек на грудь. Однако вошедшая почти солдатским шагом направилась именно к нему. Батый невольно присмотрелся и онемел. Это была преобразившаяся в серую церковную мышь Хаберман. Он молча глядел на нее во все глаза. Даже ее всегда пикантные пухленькие губки оказались собраны в маловыразительную куриную гузку.

— Закрой рот, Удо. Ты просил не выглядеть как на панели, так получи.

— Дорис, я поражен. Это что-то невероятное.

Мужчина от удивления только развел руками.

— Нам пора, дорогой. Южноамериканский злодей уже наверняка ждет.

Обед прошел в деловой обстановке. Карлос даже не пытался говорить журналистке комплименты, так она его не заинтересовала как женщина. Но ее цитаты из Мао и Маркса, страстная убежденность в необходимости революционной перестройки буржуазного общества, реплики против засилья американцев пришлись по душе известному террористу. Она быстро поняла, что от нее требуется сделать в Вене. С энтузиазмом согласилась активно включиться в дело революции. Карлос торопился, он пообещал при случае более подробно рассказать свою биографию для книги, попрощался и быстро удалился.

Удо и Дорис вышли на улицу.

— Я выполнил твою просьбу.

— Да, дорогой, спасибо. Я тебе очень признательна.

— Зато мне грустно, – печально вздохнул мужчина.

— Почему? – попалась на нехитрую уловку собеседница.

— Я буду скучать по твоей роскошной груди. – Он кивнул на плоскую фигуру женщины.

Она звонко рассмеялась.

— Так в чем же дело? Все в твоих руках. От этой утяжки у меня все болит. Поехали, я привыкла отдавать долги.

Радости Шефера не было предела. «Неужели я влюбляюсь? Всевышний, избавь меня от этого наказания. Только не сейчас, а попозже».

В команду для проведения операции кроме самого Шакала, Ахмеда и Батыя входили два палестинца, ливиец и двое немцев. Ганс Кляйн, нервный, вздорный и злой на всех парень невысокого роста. Может быть, в этом виновата злодейка судьба. Он был нелюбимым сыном алкоголика офицера СС и еврейки. Как они сошлись – неразгаданная тайна. Вечно пьяный отец-эсэсовец избивал мать, в конце концов садист отправил женщину на мучения в концлагерь, где она и умерла. Карлос сталкивался с Гансом в палестинских лагерях. Немец страстно любил все взрывать и крушить. Он был вспыльчив, но малосамостоятелен и быстро попадал под влияние других людей, что и нужно было для этой операции. Габи Тидеманн, позывной Нада, только что вернулась с боевой подготовки в палестинских лагерях и рвалась в реальное дело. Шакалу понравилось, что она уже стреляла в людей. Девица к этому времени отсидела два года за ранение полицейского при задержании. Коп подошел проверить документы и даже не достал оружие, как она первая без рассуждений сразу выстрелила в него из пистолета.