Книга Смерть с твоим лицом, страница 42 – Евгений Сухов

— Ты обрисовал очень яркую картину, о такой жизни мечтают многие люди, и сколько это, по-твоему, будет значить в деньгах? — поинтересовалась Эльвира.

Полыхаев думал довольно долго. Наконец повернулся к Эльвире и произнес:

— Мечтают многие, соглашусь! Вот только единицы из них отваживаются поменять свою жизнь и что-то сделать для того, чтобы жить им стало легче и интереснее. А мы вот отважимся… А если говорить о деньгах? Трудный вопрос. Мы пока еще сами не знаем этой суммы. Вот выполним пару раз свои задумки, подержим в руках настоящие деньги — и тогда будем уже иметь какое-то представление. Но могу сказать одно… Много!

* * *

До дома щекастого Николай добрался без каких-либо задержек. Когда подходил к подъезду, из него вышла женщина годов сорока и удивленно произнесла:

— Что-то вы сегодня рано, Борис Васильевич.

Николай кашлянул и показал на горло.

— Приболели? — участливо поинтересовалась женщина.

Коля кивнул.

— Ну, выздоравливайте.

— Спасибо, — прохрипел Полыхаев и вошел в подъезд. Он не чувствовал ни страха, ни даже малейшего волнения. Удивляясь собственному спокойствию (как будто бы в магазин за хлебом вышел), он вошел в подъезд (очевидно, он сильно вжился в образ Ромашова, что удается одаренным актерам). Выждав несколько секунд, поднялся до второго этажа и подошел к квартире номер шесть. И правда: чего бояться товарищу Ромашову, открывающему дверь в свою квартиру?

Николай сунул ключ в замочную скважину обычного сувальдного замка и провернул два раза. Замок — это было хорошо слышно — открылся. Однако входная дверь была закрыта на два замка. Полыхаев достал второй ключ и попытался сунуть его в замочную скважину верхнего, английского замка. Однако ключ не вошел даже на миллиметр. Он оказался слишком толстым и не пролезал в замочную скважину! Николай, разом вспотев, попробовал еще и еще — ключ отказывался пролезать в скважину замка, хоть ты тресни! Полыхаеву припомнились слова глухонемого Сазоныча о том, что необходимо еще замерить толщину ключа, чертыхнулся про себя, резко повернулся от двери и стал спускаться по выщербленным ступеням. Когда вышел из подъезда, то едва не столкнулся с белобрысым пацаненком лет восьми.

— Здравствуйте. — Пацаненок оказался вежливым и хорошо воспитанным не по годам.

— Здравствуй, — добродушно отозвался Николай и тотчас спохватился, что, здороваясь, даже не постарался как-то изменить свой голос. Мальчишка несколько удивленно посмотрел на Полыхаева (в гриме щекастого мужчины по фамилии Ромашов) и потопал дальше. А Николай направился к трамвайной остановке.

Бравада испарилась, азарта не было и в помине, и теперь Коля Полыхаев шел, озираясь по сторонам, и сильно опасался того, не увязался ли кто следом.

Завернув в пустой двор, он спустился в подвал дома и снял грим. Аккуратно, ведь он, по крайней мере, еще раз должен был им воспользоваться, положил его в сумку, а потом зашагал к дому, до которого было совсем недалеко. Тяжелым шагом прошел в свою комнатку и уныло посмотрел на Эльвиру, поднявшуюся к нему навстречу.

— Ну и как? — взволнованно спросила девушка.

— Вот никак! — глухо ответил Полыхаев и устало присел на кровать. — Ключ не подошел.

— Как не подошел? — удивленно уставилась на него Эльвира взором прилежной школьницы-отличницы, только что услышавшей, что за правильный ответ она получила отметку.