Книга Смерть с твоим лицом, страница 43 – Евгений Сухов

— Вот так: один ключ подошел, а другой — нет. Слишком толстый оказался. Стачивать его нужно…

С этими словами Николай вытащил из-под кровати чемоданчик с инструментом, достал из него напильник и наждачную бумагу и стал стачивать ключ, уменьшая его толщину. Занимался ключом долго, до самого вечера. Когда посчитал, что сточил до нужного размера, убрал инструмент обратно в чемоданчик, вымыл руки и лег спать со словами:

— Завтра пойду снова.

Эльвира, прилегшая рядом, промолчала. Неудача с ключом английского замка заставила ее крепко задуматься. Произошедшую неудачу она восприняла как скверную примету. Может, пока не поздно, оставить задуманный Колей план и никогда к нему не возвращаться? — размышляла Эльвира. И не знак ли это того, что задуманное ими — ошибка и большая глупость, которая может дорого им обойтись. Провидение предупреждает, что не следует идти дальше. Одно дело — принимать подарки от состоятельных мужчин и находиться у них на содержании, одаривая их за это ласками и наигранной страстью. И совсем другое — принимать участие в квартирных кражах. Ведь она, Эльвира Бариева, не кто иная, как соучастница преступления. И случись что — получит почти такой же срок, как и Колька Полыхаев. А стоит оно того? Чтобы за хлеб, пусть и с маслом, садиться в тюрьму? Впрочем, все будет зависеть от того, какую добычу принесет завтра Коля…

* * *

С утра следующего дня Николая не оставлял противный мандраж: а вдруг ключ снова не подойдет? И ежели такое случится, то уж не бросить ли их затею ко псам собачьим?

Преображался Николай в Бориса Васильевича Ромашова медленно, словно оттягивал время. Наконец, выждав, когда в коридоре коммуналки никого не будет, вышел из дома, прихватив хозяйственную сумку. Внешне выглядело обыкновенно: ну, пошел гражданин в магазин, и что с того?

Все время, пока Николай добирался до дома Ромашова, он ни о чем не думал. Как будто это был не он, а кто-то другой, ему незнакомый, за кем он наблюдал со стороны. У артистов такой прием называется «входить в образ». И кажется, у него это получалось.

У дома и в самом подъезде Николай никого не встретил. Уверенно поднялся на второй этаж, открыл нижний обычный замок и какое-то время стоял с ключом от английского замка, не решаясь сунуть его в замочную скважину. Если бы кто-нибудь из соседей вышел в это время на лестничную площадку, то увидел бы Ромашова, замершего в непонятном раздумье у своей двери, чего с настоящим Борисом Васильевичем практически никогда не случалось. Ромашов был уверенным — если не сказать самонадеянным — в себе человеком, не склонным к долгим размышлениям и нерешительности…

Наконец, взяв себя в руки и немного успокоившись, Николай стал медленно — зубчик за зубчиком — вставлять ключ в замочную прорезь. Ключ вошел спокойно, как родной, и Полыхаев мягко повернул его два раза. Затем, потянув дверь на себя, он открыл ее, вошел в квартиру и аккуратно прикрыл дверь. «Вот видишь, как просто. А ты чего-то переживал! В какой-то момент даже размышлял о том, чтобы отказаться от этой идеи с кражами, — подумал Николай. — Какая глупость!»

Как и предполагал Николай, квартира мордатого была большой и светлой. Замечательная, в общем, квартира, каждому бы такую! Большой зал площадью около тридцати квадратных метров, с красивой добротной мебелью, изготовленной опять-таки до исторического материализма. Спальня метров двадцати, с коврами на полу и стенах; такая же большая кухня-столовая и трехметровые — да нет, поболее будет — потолки. Сюда почти не доносился уличный шум — в царские времена дома строили со стенами толщиной без малого в два локтя. Квартирка, с которой была вынуждена съехать Эльвира, в сравнении с этой выглядела стоптанными башмаками кожевенно-обувного комбината «Спартак» рядом с румынскими кожаными «оксфордами» на шнуровке и мягкой толстой подошве. Николай, вспомнив слова Эльвиры, что деньги щекастый ворюга (как мысленно окрестил его Полыхаев), скорее всего, хранит в бельевом шкафу, первым делом направился в спальню. Открыл шкаф, стал шариться в постельном белье. Как и предполагала умница Эльвира, в постельном белье, в одной из наволочек, он нашел пачки денег, перевязанные тонкими резинками. Навскидку было тысяч двадцать.