Книга Смерть с твоим лицом, страница 55 – Евгений Сухов

— Это вы? — спросила голова.

— Я, — ответил Николай.

— А то я слышу, дверь кто-то открывает…

— Спасибо за бдительность, — похвалил соседку Николай и, насколько мог (мешал грим), улыбнулся. — А то знаете, как оно бывает. По всему городу сейчас квартирные кражи.

— Пустяки, — последовал ответ.

Соседская дверь, тоненько скрипнув, закрылась. Полыхаев открыл дверь в квартиру заместителя начальника Управления торговли и вошел в прихожую. Сравнительно небольшая, и вряд ли в ней Евгений Степанович мог держать деньги или драгоценности. Затем Николай прошел в зал. Обстановкой он был похож на многие другие залы, гостиные или большие комнаты: полированный стол посередине комнаты, массивный комод под черным лаком; несколько стульев, диван и кресла для отдыха. На полу — огромный, почти во всю площадь комнаты, ковер ручной работы. Полыхаев прошел в кабинет. Поскольку он исполнял еще и функцию спальни, то, кроме двухтумбового письменного стола и кресла, здесь имелся раздвижной диван и бельевой шкаф.

Поначалу Николай сунулся в шкаф, выгребая все наружу. Но ни в белье, ни в углах шкафа никаких ящичков либо свертков с деньгами Полыхаев не обнаружил. «Ничего, это только начало, комнаты большие, деньги в них должны быть, — постарался Николай не поддаваться скверному настроению. — Нужно просто тщательнее искать».

И вот первая находка: в ящиках письменного стола обнаружились несколько пачек денег, перетянутых резинками, и три сберегательные книжки, все на предъявителя, со вкладом по десять тысяч каждая. В тумбах стола ничего заслуживающего внимания не имелось: бумаги, папки с какими-то документами, разное барахло, которое давно было пора выбросить, да, верно, не доходили руки или хозяину было попросту жалко (не иначе с этим хламом были связаны какие-то сентиментальные воспоминания).

Все, что имело ценность, Полыхаев складывал в портфель. Когда прошел в зал и открыл все ящики комода, то, кроме нескольких золотых безделиц вроде небольшого мужского перстенька и золотой броши в виде майского жука, ничего заслуживающего внимания более не обнаружил. Не очень довольный добычей — маловато было для хапуги на такой хлебной должности, — Николай заглянул на кухню, за что потом долго хвалил себя и называл не иначе, как «провидцем» (мысленно, конечно). А дело в том, что в одном из навесных шкафчиков он обнаружил старинный самовар. Не ведерный, конечно, и даже не трехлитровый, а такой, скорее декоративный, вместительностью чуть более одного литра. И когда он вытащил его и открыл крышку, то увидел, что тулово самовара доверху было заполнено драгоценными ювелирными изделиями с камушками разных цветов и оттенков, явно дорогостоящими. Рассматривать содержимое самовара Николай не стал (дома будет и время, и расположение), раскрыл портфель и высыпал в его черную глубину содержимое самовара. После чего, весьма довольный, покинул квартиру. Когда он выходил, соседская дверь снова приоткрылась и выглянула прежняя старушечья голова:

— Уже уходите?

— Ухожу, — кивнул Полыхаев. — Работы по горло! Только на кофеек и вырвался!

— Ну, доброго пути, — пожелала «соседу» бдительная старушка и закрыла дверь.

— Спасибо, — поблагодарил старушку Николай в уже закрывшуюся дверь и стал спускаться по ступеням лестничного пролета.