Книга Ботаник на рыбалке, страница 62 – Дарья Донцова

— Ребята, беру на всех.

— Медведь идет! — завопил кто-то. — Цельтесь в него!

На противоположном конце дороги появилась объемная мохнатая фигура. В нее полетели игрушки. Надо отдать должное, хозяин леса ловко уворачивался от всех «снарядов», медленно приближаясь к нам.

— Швыряйте внимательнее! — орал в микрофон парень с волосами нереально зеленого цвета. — Следует попасть прямо в нос ему! На самом метком из вас Топтыгин женится! Свадьба — за счет невесты! Давайте, давайте! Женщина в голубой кофте, размахнись и брось! Ау!

Я поняла, что парень обращается ко мне, кинула в мишку игрушку-невесту. Косолапый именно в эту секунду разинул пасть…

В школьные годы наш учитель физкультуры устраивал соревнование, следовало швырять в кольцо волейбольный мяч. Делали по двадцать бросков. Ни разу мне не удалось в цель попасть. Подводя итоги, учитель говорил: «Никитина — девять, Атаманенко — семь…» Самой последней называлась моя фамилия, Виктор Иванович объявлял: «Романова — ноль!» К концу четверти каждый хоть раз да становился чемпионом. На последнем перед каникулами занятии физкультурник раздавал всем, включая меня, призы за лучший бросок — маленькие мячики или прыгалки. Один раз Таня Соловьева, отличница, победительница всех олимпиад, да еще имеющая разряд по спортивной гимнастике, возмутилась:

— Почему Романову тоже награждают? Она с кривыми глазами и руками!

Учитель ответил:

— Ей — за мужество всегда быть проигравшей. Другая могла бы зарыдать от вечных неудач, а Фрося улыбается.

Виктор Иванович не знал, что самый веселый вид у меня — в тот момент, когда мне охота зареветь в голос. Но мама никогда бы не одобрила подобное поведение. Увидев, что мои глаза наливаются слезами, а вокруг много разных людей, она всегда брала меня за руку и говорила:

— Как бы больно, плохо, страшно ни было, мы никогда не плачем при посторонних. Не следует радовать людей своими слезами.

Теперь я выросла, меня зовут Евлампия, но маленькая Фрося никуда не делась, она сидит внутри меня. И сейчас тихо шептала: «Очень глупо желать победы в идиотской забаве. Ты уже не малышка».

— Лампуша! — закричал Даня. — Да у тебя глаз-алмаз!

— Ура! — заорал Костин. — Победа!

Я заморгала, глянула на медведя, а тот подошел ко мне и объявил:

— Женюсь!

— Простите, но я давно замужем, — произнесла я.

Мишка погладил меня лапой по голове.

— Пошли играть свадьбу!

И что делать?

— Же-нись! Же-нись! — начала скандировать толпа.

Откуда ни возьмись появилась Евдокия и закричала:

— Вот и невеста! Сядет на место, солнце взойдет, гора упадет, Иван Царевич появится, за все расплатится! Только надо нам на пир денежек собрать. — В руках матери Николая сама собой возникла корзинка, она протянула ее мне. — Начинай!

— Что? — не поняла я.

— Делать то, что умеешь, — петь, плясать, стихи читать. А народ тебя отблагодарит. На собранную сумму завтра пир на весь мир устроим.

Я посмотрела на Костина, тот отодвинул меня в сторону и заговорил:

— Замечательная идея, но Евлампия не может выйти за медведя, она уже замужем. Пусть Топтыгин найдет другую невесту.

— Я! Я! Я хочу! — закричал из толпы женский голос.

— Нет! — рассердилась Сытина. — Это обряд! Медведь выбрал ее! — Евдокия показала на меня пальцем. — Если она не спляшет, не споет, прилетит змей кровавый! Беда случится!.. Впрочем, если очень не хочется, то и не надо. Но тогда с тебя подарок мишеньке за обиду.