Книга Эксперимент «Тринадцать», страница 20 – Татьяна Новикова

— Вот и про тебя всегда так говорили: «Зачем тебе, Петрос, эта заноза со вздорным характером, она и себя, и тебя потопит». Нет, Лена, я хоть звезд с неба не хватаю, да и на погоны они мне редко падают, но вижу, чего тот или иной человек стоит. Присмотрись к ней, помоги. От предпринимателя сбежала, говоришь? Значит, на себя рассчитывает. Тебе, кстати, встряхнуться пора, а то, смотрю, задница отяжелела. Разленилась ты, капитан Свистушкина. Еще чуть-чуть, и останется от умного и проницательного следователя в самом деле только дурной характер.

Ты пойми, ми одно дело делаем. Будто не знаешь, что отдел экспериментальный. Бюджет на год выделен. Хорошая идея заложена: Отдел странных случаев должен самые запутанные дела расследовать, которые в рамки системы не укладываются, а поэтому либо игнорируются, либо закрываются от бессилия. Именно поэтому ми и «межведомственный» отдел. Считай, независимый.

Свистушкина в этом месте выразительно хмыкнула, намекая, что такая «независимость» при двух руководителях разных ведомств и условна, и опасна.

— Только, как обычно, на деле идея превращается… в пшик. Па-анимаешь, да-а-а? Если ми, Лена-джан, за год ни одного серьезного дела не поднимем, будем с тобой чурчхелой на рынке торговать.

Ох и задели Свистушкину слова подполковника. Вылетела из кабинета начальника, закрылась в туалете и отвела душу. Наревелась, как никогда раньше.

На Сариняна она не обижалась. Они друга друга много лет знали. Когда ее «попросили» на выход из отдела дознания, спас ее именно Петрос. Пристроил к себе, в Управление морально-психологического обеспечения. Когда самого подполковника сослали досиживать до пенсии в новый, но, как считали, бесперспективный Отдел странных случаев, он, понимая, что без его прикрытия Свистушкину выживут, предложил ей место следователя в ОСС.

Рыдала она, потому что попали слова подполковника точно в цель: куда-то испарился ее задор следователя, перестали интересовать чужие судьбы. Постарела, что ли… «Задница отяжелела». Подошла к зеркалу, глянула на себя, нервно засмеялась. Привела лицо в порядок. Отошла от зеркала подальше, повернулась туда-сюда: «Нормальная задница, мы с ней еще повоюем!»

В кабинете Ася просматривала свои записи.

— Так, Ворожцова, давай мне старые заявления, буду изучать. Покажи, что ты вчера напринимала. Хорошо, что не со всего города юродивых собрала. Скоро все сумасшедшие будут в очередь в наш отдел стоять.

— Елена Борисовна, не преувеличивайте. Обычные люди, обеспокоенные, немного напуганные. Например…

Свистушкина слушала Асю и закипала. «Жизненного опыта – ноль, а туда же. Золушка… И заявления проанализировала, и документы разобрала, и порядок в кабинете навела, и придурков выслушала. Петрос на нее смотрит одобрительно. Не помню я, чтобы он такими авансами разбрасывался».

— Как отсмотреть видео с камер наблюдения?

— Чего тебе отсмотреть?

— Видео с камер наблюдения, – повторила Ворожцова.

— Значит так… – Свистушкина уже готова была назвать известный каждому россиянину адрес следования, но передумала. – Зайди с утра в семьсот пятьдесят четвертый, сошлись на меня, объясни там, что тебе нужно.

— Можно я к заявителям съезжу?

— Ворожцова, делай что хочешь, отчитываться передо мной за каждый шаг не надо. Тебе Петрос Багдасарович задачу поставил, сроки ты знаешь. Нужна будет помощь – скажешь.