Книга Инспектор артефактов, страница 19 – Даниил Светлов

Я пытался убедить себя: делаю это ради неё. Чем меньше она будет знать о моей настоящей жизни, тем дальше от артефактов, от Конторы, от всего того дерьма, которое рано или поздно убивает всех, кто подходит слишком близко.

Но правда была проще и страшнее.

Я боялся. Не за неё — за себя.

Боялся, что она увидит меня настоящего: того, кто спрятал Ловец на кладбище, кто соврал в отчёте, кто сломался пять лет назад и до сих пор не починился.

Я боялся, что она отвернётся.

И поймёт, что правильно сделала.

И это было хуже.

В среду вечером она пришла сама.

Без звонка.

Я раскладывал на кухне травы — простой ритуал очищения, ничего опасного. Василиса встретила её тихим, осторожным лаем, словно не сразу поняла, кто пришёл.

И не подходила ближе.

Я не успел спрятать пучки полыни и зверобоя.

Настя стояла в дверях кухни, молча. И не заходила. Смотрела на травы. На меня. На собаку.

Слишком долго. Как будто ждала, что я сам что-то скажу.

1.5

Она осталась.

Мы сидели на кухне. Полынь пахла сухо, Василиса тихо лежала в углу и переводила взгляд с меня на Настю, как судья на теннисном матче. Я достал чайник, заварил чай — обычный, без магии. Поставил перед ней кружку и сел напротив.

— Ты права, — сказал я тихо. — Я боюсь. Не за тебя. Боюсь, что ты увидишь, кто я на самом деле.

Она не отводила взгляда.

— Я уже видела. На рисунке. Ты стоял на коленях в луже. Ты был разбит. Но не сдался. Иначе тебя бы там не было.

— Это было двадцать лет назад, — сказал я. — Я был другим.

— А сейчас какой? — тихо спросила она.

Я промолчал.

Потом встал, подошёл к полке, достал старую фотографию в потёртой рамке. Протянул Насте. Она взяла, посмотрела.

— Это мои родители, — сказал я глухо. — Их нет. Давно. Я не хочу об этом говорить. И никогда не хотел.

Настя не спросила «как?» и «почему?». Не полезла с сочувствием. Просто положила фотографию на стол и накрыла мою ладонь своей.

— Спасибо, что показал, — тихо сказала она.

И это было страшнее любых расспросов.

Мы долго молчали.

Потом она вдруг встала, подошла к моему шкафу, достала оттуда второй плед — тот, что лежал на верхней полке, — и молча укрыла мне плечи.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Настя. — Мне кажется, тебя давно никто не укрывал.

Я хотел усмехнуться, но не смог.

Потому что она была права.

Я подошёл к двери и позвал Василису. Она подбежала, я провёл рукой по её ошейнику — привычное движение, проверка поля. Всё держалось.

— Она не просто собака, — сказал я Насте. — Она — щит. Чувствует артефакты за версту. И иногда — тех, кто с ними связан.

Я посмотрел на Настю.

— Я не могу убрать твой дар. Но могу дать тебе защиту.

Я сел рядом и показал простое дыхательное упражнение — то, которое когда-то показал мне Тензин. Три вдоха, задержка, выдох через рот. Фокус на точке между бровями.

— Когда видения становятся слишком сильными, — сказал я, — делай это. Это не отключает дар. Но он перестаёт управлять тобой.

Настя повторила. С первого раза — неровно, со второго — лучше.

— Спасибо, — сказала она.

И в её голосе звучала не только благодарность, но и уверенность.

Мы пили чай.

Настя вдруг встала, открыла мой холодильник, молча покачала головой (там были только яйца, масло и полбанки томатной пасты) и написала в телефоне список.