Книга Инспектор артефактов, страница 7 – Даниил Светлов

Во всем ее облике было что-то спокойное, почти домашнее — если бы не выражение лица: растерянное, чуть испуганное, как у человека, который сам не понимает, что с ним происходит.

И это ощущение стало чётче. Она медленно подняла взгляд и посмотрела прямо на меня — как будто уже знала, куда смотреть. Мне показалось, что она смотрит не на меня, а куда-то глубже, словно пытается разглядеть то, чего там быть не должно. Это было слишком знакомо, чтобы я мог просто проигнорировать.

Она не просто чувствовала происходящее — она почти понимала его, но сама этого боялась.

Мне не нужно было смотреть на экран. Я и так знал. Артефакт. И в тот же момент пришло другое, более неприятное, от которого внутри стало холоднее.

Я чувствовал его слабее, чем должен был. Раньше это было иначе. Я стоял и пытался поймать это ощущение, как человек, который слышит знакомую мелодию, но не может разобрать ни одной ноты — хотя раньше знал её наизусть.

И вдруг с неприятной ясностью я подумал, что если это не остановится, то однажды я просто перестану чувствовать их вовсе — и тогда весь этот мир, в котором я существовал столько лет, закроется для меня так же внезапно, как когда-то открылся.

Я открыл глаза. Девушка уже прошла внутрь вагона и села недалеко от меня, все так же прижимая к себе сверток. На щеках у нее были заметны следы размазанной туши, и это было слишком человеческим, слишком простым для того, что она держала в руках.

В этот момент парень в куртке дернулся, словно очнулся от сна, схватил свой пакет и выскочил из вагона, растворившись в потоке людей.

Я даже не посмотрел ему вслед. Сегодня он никого не убьет. А завтра — это уже не моя история. Моя история сидела сейчас в нескольких шагах от меня, держала в руках предмет, который не должен был здесь находиться, и смотрела в окно, как будто надеялась увидеть там ответ.

Я достал телефон, взглянул на экран. Он загорелся багровым. Я тихо выдохнул и убрал его обратно в карман. Такие вещи не носят в метро. Их не передают из рук в руки, как сувениры. Они либо лежат под контролем, либо уже работают — и тогда вокруг них всегда есть след.

Я посмотрел на нее внимательнее и поймал себя на мысли, что в ее лице нет ничего из того, что я привык видеть у людей, связанных с такими предметами. Ни надменности, ни скрытой агрессии, ни холодного расчета. Только усталость и растерянность.

И это почему-то тревожило больше. Я подошел.

— Здравствуйте, — сказал я спокойно. — Меня зовут Денис. Я могу вам помочь с этим предметом.

Она вздрогнула, как будто ее выдернули из мыслей, и подняла на меня глаза.

В них было сразу несколько чувств — недоверие, страх и что-то еще, что появляется только тогда, когда человек очень хочет поверить, но не решается.

— Правда? — спросила она тихо.

— Правда, — ответил я так же спокойно. — Давайте выйдем на следующей станции. Здесь не лучшее место для разговора.

Она колебалась всего несколько секунд, потом кивнула.

1.2

На Маяковской мы вышли вместе. Снаружи было светло, слишком светло после метро, и город казался обычным, живым, наполненным людьми, машинами, разговорами — как будто в нем не существовало ничего, что могло бы нарушить эту простую, понятную логику.

Мы зашли в небольшое кафе недалеко от выхода, одно из тех, куда заходят переждать дождь или спрятаться на час от суеты. Кафе оказалось почти пустым.