Книга Они придут, страница 105 – Альбина Нурисламова

Мама и папа слушали бабушку напряженно. Скептицизм на папином лице постепенно сменялся заинтересованностью.

— В итоге женщины стали бояться с вечера ложиться спать, и их мужья решили принять меры. Для начала — сходить к ведьме, поговорить по-хорошему, попросить перестать наводить морок на несчастных, которые ни в чем перед нею не провинились. Пошли. Ведьма на порог не вышла, говорила через дверь. Когда мужики попросили прекратить, оставить жен в покое, она сказала, что все немедленно прекратится, как только ее просьба будет выполнена. Ребенок не погибнет, он нужен, чтобы передать ему колдовской дар. Пришла пора помирать, а нет у ведьмы ни сына, ни дочери, поэтому требуется воспитанник. Сказала ведьма, что мучается сильно, отойти не может, пока дар свой не передаст. Мужики возмутились: кому охота дитя обрекать, ясно же, что дар этот — от нечистого. Атеистами всем полагалось быть, однако не было никого в деревне, кто не верил бы в высшие силы. Одним словом, стали отказываться. Ведьма давай умолять. Суровая была, говорила обычно внушительно, твердо, а тут прямо в голос выла, уговаривала, плакала, никто от нее такого не ожидал. Я, дескать, помогала вам, лечила ваших детей и жен, помогите и вы! У преемника сила будет, знания, вам же лучше, дуракам! Старуха за дверью бесновалась, а мужики слушали, переговаривались, пятились, да и убрались восвояси, не ответили. Той же ночью всем женщинам приснился настоящий кошмар. Ведьма явилась — оно и понятно. Но на этот раз выглядела так жутко, что и не описать: кожа отслаивалась от костей, волосы выпали, глаза глубоко запали и горели желтым огнем, губы были искусаны — видать, от боли, а лицо почернело, как у удавленницы. Все страдания, которые она причиняла своей ворожбой, все грехи отпечатались кровавыми метками на лице и теле, мучилась ведьма, мечтала умереть, а не могла. Смерть отказывалась приходить, отяжелевшая грешная душа не в силах была покинуть гниющее заживо тело. Сказала ведьма, что эта просьба — последняя, больше она умолять не станет. Но коли завтра ей не отдадут ребенка, не принесут к порогу того, кто станет преемником, то все дети, кровь от крови, плоть от плоти тех, кому ведьма снилась в эти недели, умрут. Все до единого погибнут. И деревня вымрет.

— Господи, невероятно! — вырвалось у мамы. — Кто добровольно обречет ребенка на такую судьбу? Что было людям делать? Жребий бросать?

Бабушка вздохнула и покачала головой.

— Нет, не стали на удачу полагаться. Приняли другое решение. Когда утром жены рассказали мужьям об угрозах ведьмы, люди собрались вместе. Собственно, все уже знали, что нужно сделать, иного выхода никто и не видел. Никита Кузин первым вслух сказал то, о чем другие думали: хочет ведьма умереть — пусть умрет. Поможем, если надо! И сразу все кончится — и угрозы, и сны, и страдания старухи. Накрутили друг друга, кулаками потрясли — и двинулись к проклятому дому. Решили сжечь окаянную. Огонь, небось, всё очистит, всё дурное с собой заберет!

— Заживо? Они собрались сжечь ее заживо? — прошептала мама.

Бабушка кивнула.

— И сожгли. Кто бы им помешал? Вся деревня собралась смотреть, как горит мерзкая ведьма. Забыли, как она им помогала, помнили лишь богопротивные речи, то, что насылала кошмарные сны и хотела забрать невинное дитя, во тьму за собой увести.