Книга Они придут, страница 100 – Альбина Нурисламова

— Сволочь, — вызверилась она. — Что ты знаешь о моей жизни?

— Все, — коротко ответил он. — Ты всегда была глупой и безответственной, интересовалась парнями да гулянками, закурила в тринадцать, тогда же и напилась впервые, в четырнадцать потеряла невинность, выражаясь высокопарным языком. Могла за ум взяться, мать и сестра пытались помочь, в колледж тебя пристроили, хотели, чтобы ты в музыкальной школе училась, у тебя слух хороший. Только тебе это без надобности. Тебе бы покуражиться, как ты любишь говорить. Мать в итоге умерла, днями напролет плакала, расстраивалась, а ты к ней только чтобы сына спихнуть являлась, больше она тебе ни для чего не была нужна. Спасибо, на работу устроилась, но надолго ли? Ты нигде удержаться не способна, еще и подворовываешь. Итак, дорогая, судьба твоя в обозримом будущем ясна: сопьешься, уволят, найдешь себе такого же отщепенца, станете бухать вместе. Сына твоего жалко.

— Себя пожалей! — по-собачьи оскалилась она. И этот маньяк будет жизни учить, смотрите-ка!

— А я и жалею, — согласился он. — Пришла пора поведать правду. Я обо всем этом не понаслышке знаю, у самого мамаша такая была: пьяница, гуляка, била меня, унижала, шпыняла. Гречку я терпеть не могу не потому, что ее сумасшедшая убийца приготовила, а потому, что мать мешками покупала и заставляла есть — пустую, без ничего, без масла даже. Больше ничего в доме не было, только проклятая сухая гречка.

— Ты все выдумал? Про чокнутую убийцу? — спросила Вероника.

— Нет, — ответил Платон. — Все гораздо сложнее. Моя жизнь была настолько беспросветна, что я молился о том, чтобы мать умерла. Пусть детский дом, а лучше — приемные родители, ведь должны быть на свете хорошие люди, которые пожалели бы ребенка! Знаешь, мои молитвы были услышаны. Она явилась ко мне однажды ночью, назвалась феей, которая приходит к брошенным, никому не нужным детям. Ты позвал меня, говорила фея, и вот я здесь. Я спросил, может ли она выполнить мое желание, а фея погладила меня по голове и сказала: конечно, за этим она и явилась. Только я должен помочь, подыграть. Еще мы договорились, что, когда я стану взрослым, то стану помогать другим девочкам и мальчикам, попавшим в такую же беду, избавляться от плохих мам. Дальше было так, как я и говорил: фея околдовала подружку-собутыльницу моей мамаши, эта дрянь пришла сюда и вытворяла все, о чем я подробно рассказывал впоследствии и полиции, и всем, кто спрашивал. Ничего не соображая, ведомая волей феи, она прикончила мою мать, убила себя — всё, как я говорил. Меня жалели, об этой истории писали везде и всюду, появились желающие усыновить бедного, но мужественного мальчика, который нашел в себе силы вырваться, позвать на помощь.

Вероника забилась в своих путах.

— Развяжи меня немедленно!

Ее слова не были услышаны.

— День, когда мое желание было исполнено, мать убралась из моей жизни, я считаю днем своего рождения. Все случилось двадцать седьмого октября — сегодня на календаре как раз двадцать седьмое. И в этот день, с той поры, как мне исполнилось двадцать лет, я выполняю нашу договоренность: помогаю фее делать для других детишек то, что было сделано для меня. — Платон засмеялся. — Не такое яркое представление, конечно, какое мы устроили для меня, все будет скромнее. Ты просто исчезнешь, а все кругом решат, что ты укатила куда подальше, бросив сына. Вполне в твоем духе, верно? Мальчика будет воспитывать твоя сестра, замечательная женщина.