Книга Они придут, страница 98 – Альбина Нурисламова

— Ударила по голове. Надеюсь, бедная мамочка ничего не успела понять и почувствовать. А после сумасшедшая заперла меня в шкафу. Когда я выбрался, она тоже была мертва. Повесилась.

Вероника молчала. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Меня отправили в детский дом, дальше я попал в приемную семью. Меня вырастили хорошие, добрые люди, которых я считаю своими родителями. Они были уже немолоды, не могли иметь детей, не испугались приютить сломленного, пережившего ад ребенка; дали мне хорошее образование, заботились, поддерживали. Когда их не стало (сначала скончался приемный отец, вслед за ним ушла и мать), я был убит горем. Я любил их, но никогда не забывал свою настоящую маму, которую, как мне всегда казалось, должен был предупредить, спасти. Винил себя, не мог простить.

— Что ты! — горячо вскричала Вероника. — Никогда не смей себя ругать, ты ни в чем не виноват! На твоем месте и взрослый бы растерялся, перепугался, а уж семилетний мальчик…

Платон благодарил, улыбался, они еще немного поговорили об этом, и Вероника уверила его, что дела минувших дней ничуть не повлияют на их сегодняшние взаимоотношения.

Провожая свою даму домой, Платон непривычно робко проговорил, что завтра у него день рождения, юбилей — исполняется тридцать, и он хотел бы пригласить Веронику на скромное торжество.

Она, понятно, согласилась с восторгом, думая, что Платон снова поведет ее в какое-либо роскошное заведение. Однако, забирая Веронику возле метро, как они договорились накануне, Платон заявил, что отмечать собирается дома.

— Как так? — вырвалось у нее.

Он выглядел огорченным.

— Неужели я не сказал? Казалось, упомянул об этом. Я всегда отмечаю день рождения исключительно дома. Ты против? Если ты отказываешься, то…

— Нет-нет, что ты, — поспешно перебила Вероника.

Какая разница, где? Что это она, в самом деле! К тому же им давно пора стать ближе, рассудила Вероника. Это привяжет Платона к ней.

— Большая компания будет? — поинтересовалась она.

— Только ты и я, — повернувшись к ней, ответил Платон с легкой улыбкой.

Ехали довольно долго. Уже стемнело, начался час пик, пробки, Вероника задремала, а проснулась, когда Платон тронул ее за плечо и объявил, что они приехали.

Она ожидала, что они окажутся в пригородном элитном поселке, но, судя по виду, поселок был обычный. Вероника не спросила, как он называется, она вообще понятия не имела, где в точности находится, и, когда выбиралась из салона машины, ее впервые кольнула игла беспокойства.

Улица была темная: фонари почти нигде не горели, света в окнах соседних домов не было тоже. Безлюдно, холодно, ниоткуда ни звука, только шорох дождя.

Дом был обнесен высоким каменным забором. Наверное, чтобы не обнесли, местечко-то явно неблагополучное. Неужели Платон не мог позволить себе жилье в более престижном районе?

Вероника, ежась, стояла во дворе, пока Платон загонял машину и запирал ворота.

Дом — небольшой, деревянный, одноэтажный — тоже никак не желал соответствовать представлениям Вероники о благополучии и богатстве.

— Ты здесь живешь? — усомнилась она.

— Разумеется, нет. Это дом моего детства. Но дни рождения мы празднуем только здесь, это традиция.

«Мы»? Но именинник говорил ранее, что никого не будет, только он и Вероника!

— Заходи, — произнес Платон, открывая дверь и зажигая свет в доме.