Книга Герцог для Дианы, страница 140 – Сабрина Джеффрис

Если она когда-нибудь освободит свое сердце от Джеффри, который сейчас крепко там обосновался, то ни за что не станет влюбляться снова.

Любить — это настоящее мучение, если ты не можешь быть вместе с тем, кого любишь.

За прошедшие четыре дня Джеффри сотню раз подумал о том, чтобы наведаться на Гросвенор-сквер, но был слишком занят пересмотром своего отношения к ситуации. Благодаря Диане он начал обдумывать возможность выбраться из жуткой клетки, в которую загнал себя, отгородившись от всех, кто его любит.

Из-за постоянных светских вечеров, которые теперь посещала Рози, получая многочисленные приглашения, и ежедневных визитов ее поклонников, на которых, как ему казалось, он обязан был бросить свой хмурый взор, ему не выпадало шанса нанести визит Диане. К тому же он все пытался набраться смелости и рассказать матери и сестре, что на самом деле произошло с отцом. И объяснить, почему он не открыл им правды раньше.

И вот наконец, этим вечером, когда время визитов миновало, а у сестры и матери каким-то чудесным образом не оказалось никаких светских обязательств, они устроились у него в кабинете, затворив дверь и заперев ее на ключ. Джеффри по-прежнему не знал, как и с чего начать.

Письмо! Оно помогло ему объясниться с Дианой. Пусть отец сам расскажет свою историю. Вот что Джеффри должен был в первую очередь показать матери и сестре. Он искренне верил, что поступил правильно, не рассказав все Диане, пока не стал доверять ей полностью. Но утаивать истину от матери и сестры? Это было непростительно.

Сейчас он понимал, что совершил предательство, причем самое отвратительное. Конечно, он исполнял волю отца, но Диана была права, когда сказала: «Никто не может из могилы принимать решения за свою семью».

Диана была права во многих вещах.

Он со вздохом вытащил письмо из ящика.

— Нужно было это сделать давным-давно. У вас обеих есть право знать. Я надеялся уберечь вас от лишней боли, но, кажется, этим только все усложнил. — Прерывисто втянув воздух, Джеффри подвинул им письмо. — Отец написал и передал его мне перед смертью. Он уже знал, что умирает, потому что для верности выпил два пузырька лауданума вдобавок к своей обычной порции бренди.

Широко распахнув глаза от изумления, его мать взяла письмо — осторожно, словно это был ключ от тайника с драгоценностями. Когда они обе начали читать, Рози заплакала. А вот мать с каждым словом приходила во все больший гнев.

Закончив, она бросила письмо на стол, не дожидаясь, пока Рози дочитает.

— Если бы он не умер, убила бы его собственными руками. Как он посмел? Теперь он никогда не увидит, как Рози удачно выходит замуж, как подрастают его внуки или как… Как его сын становится величайшим герцогом в Англии!

— Последнее он вряд ли бы увидел в любом случае, матушка, но я понимаю, что ты имеешь в виду. И разделяю твой гнев.

Дочитав, Рози подняла голову.

— Значит, поэтому он весь день отправлял меня с поручениями?

— Боюсь, что да, кроха, — сказал Джеффри. Сестра выглядела так, словно ее предали, и это ранило его до глубины души.

— Почему он сказал тебе, а не мне? — с болью спросила она.

— Потому что понимал, что я уберегу вас обеих от последствий его поступка, если вдруг кому-то станет о нем известно. Он хотел, чтобы все осталось в тайне.