Книга Любовь, Сибирцев и пельмени, страница 36 – Елена Архипова

В ответ раздалось радостное хрюканье, и толчки в ноги Саввы прекратились.

— Ну всё, всё! Любаш, не бойся. Проша у нас только с виду такой страшный и грозный, а так он ласковый и очень добрый.

— К-к-кто? П-п-проша?? — Люба с трудом заставила себя отлепиться от шеи мужа, посмотрела ему в глаза и выдохнула: — Это и есть твой Проша??

— Да, это и есть Проша.

— Савва, ты мог меня предупредить заранее? Вот хотя бы там, за воротами? Не о Клаве! О Проше!!

— Ну прости идиота, — вздохнул покаянно и уткнулся своим лбом в её, заговорил: — Да, Проша кабан. Ручной. Его мать браконьеры убили. Поросята разбежались. Я только вот его и нашел в овраге. Он ещё полосатый был, смешной такой. Домой принес, молоком козьим выкормил. Он послушный и ручной, хоть и страшный.

Сибирцев говорил и поглаживал Любу по спине успокаивая:

— Люб, ну дурак, да! Сам уже тут одичал. Я правда не подумал, что Проша так к нам кинется. Он обычно трусит не спеша, когда меня видит, а сегодня вот так… паровозом, без тормозов.

— Он точно не сожрет меня?

— Точно.

— Повернись!

Савва понял, что хотела сказать Люба. Перекинул её на одну руку, перехватил как ребенка под коленки, усаживая на своем локте, и повернулся, давая ей возможность увидеть Прошу.

Заговорил тихо, обращаясь к кабанчику:

— Ну что ж ты, паршивец, мне хозяйку пугаешь, а?

Кабанчик, услышав голос хозяина, хрюкнул и шевельнул пятачком.

— Не стыдно тебе, а? Клаву не слушался, забастовки устраивал тут.

В ответ Савве хрюкнули два раза, словно подтверждая, да, мол, не слушался, и да, устраивал.

К бедру мужчины привалилась туша и, радостно пофыркивая, потерлась. Сибирцев опустил свободную руку и почесал бок кабанчика. Обращаясь к девушке, сидящей у него на руках, спросил:

— Видишь? Не страшно. Не может он в лесу жить, навыков у него нет. Я ж его маленьким совсем подобрал, не умеет он в лесу жить, хоть и вымахал уже. Сбегает, конечно, в лес, природа зовет, кореньев с желудями накопает и всегда возвращается домой. Я у него и за мамку, и за вожака, — вздохнул, — правда, прости, Любаш, а?

План в голове девушки созрел мгновенно: “Ладно, Сибирцев, я тебе это ещё припомню!”

Она аккуратно сползла с рук мужа на землю, дала Проше себя обнюхать и только убедившись, что животное не агрессивно, проговорила, обращаясь к кабанчику:

— Ну веди, Пумба! (Имя кабана из мультфильма “Король Лев” — прим автора) Давай привыкать друг к другу, что ли…

За её спиной как-то подозрительно шумно выдохнули.

“Рано ты, Сибирцев, радуешься” — подумала мстительно, но виду не подала.

— Здравствуйте! — услышала Люба приятный женский голос, едва вошла в дом вслед за мужем. — Я Клавдия Пантелеймоновна.

Увидев удивление на лице девушки, пояснила:

— Отец мой из семьи староверов. Но ты язык не коверкай, зови, как все, Клава. А ты у нас, значит, и есть Люба. Жена.

Клавдия сложила на груди руки и оглядела Любу с ног до головы и обратно. И не просто оглядела, а оценивающе, словно бы её слово было решающим.

Вот же странность — почему-то этот пристальный взгляд незнакомой женщины её абсолютно не задел.

Она выдержала его с достоинством. Ещё и шапочку сняла, тряхнув пышной копной волос. Вот, мол, любуйтесь, мне скрывать нечего.

Клавдия, увидев и взгляд уверенный, и позу спокойную, оценив по достоинству фигуру, хоть и частично скрытую теплыми штанами да пуховиком, одобрительно кивнула и уже совсем другим тоном договорила: