Книга Любовь или расчёт, страница 10 – Мари Лав

— Я не знаю, что думать. Потому что ты мне ничего не говоришь.

— И поэтому ты решил, что самое лучшее — это устроить мне допрос с пристрастием? Обвинить в том, чего нет?

— А что есть? — крикнул он. — Скажи мне! Что есть, Олеся?

— Всё, — сказала она глухо. — Разговор окончен.

И повесила трубку.

Антон попытался перезвонить — сбросила. Написал сообщение — прочитала, не ответила. Он просидел в своей гостиной до двух ночи, прокручивая в голове разговор. Он был зол. На неё — за то, что она не говорит правду. На себя — за то, что не сдержался, что позволил эмоциям взять верх. Он, аналитик, человек логики, устроил сцену ревности как последний ревнивец.

И в то же время он знал: он был прав. Не в форме — в сути. Что-то было не так. И он имел право знать.

Она не выходила на связь два дня. Антон уже начал думать, что всё кончено — ну, бывает, ошибся человеком. Жалко, больно, но переживёт. Он уже мысленно прощался, прокручивал в голове, как вернёт билеты на концерт и удалит её номер.

На третий день, вечером, зазвонил телефон.

Олеся.

Он взял трубку молча.

— Антон, — её голос был тихим, спокойным, без следа вчерашнего льда. — Ты прав. Я вела себя отвратительно. Ты имел право злиться.

Он молчал. Ждал.

— Я не могу больше так, — продолжила она. — Я не могу врать, пропадать, отменять встречи. Это нечестно по отношению к тебе. И к себе.

— Олесь…

— Дай договорить, — перебила она. — Завтра вечером приезжай ко мне. Я дам адрес.

Он опешил. Она никогда — ни разу за два месяца — не приглашала его к себе. Каждый раз, когда он напрашивался сам, она находила предлог. И вот сейчас — сама.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да. Я обещаю тебе, Антон. Я расскажу всё. Всю правду.

— Завтра во сколько?

— В восемь вечера. Я пришлю адрес.

Он согласился. Положил трубку и долго сидел, глядя в одну точку. «Интересно, то отказывалась пускать меня к себе, а тут встречу назначила не на нейтральной территории, а у себя». В груди смешались облегчение, любопытство и смутная, непонятная тревога.

Адрес пришёл через минуту. Улица в центре, в районе старых купеческих домов. Не спальник, не новостройка, а тихий центр с малоэтажными зданиями.

Антон посмотрел на экран, потом в окно, за которым моросил октябрьский дождь.

— Что же ты прячешь, Олеся? — спросил он у пустой комнаты.

Ответа не было. Но завтра — в восемь вечера — он его получит.

Женщина с прицепом

Антон стоял перед деревянной дверью с матовым стеклом и чувствовал, как колотится сердце. Он, взрослый тридцатипятилетний мужчина, который на совещаниях с заместителями министра не терял самообладания, сейчас трясся как подросток перед первым свиданием. Нет, хуже. Подросток хотя бы знал, чего ожидать. А он не знал ничего.

Адрес, который она прислала, привёл его в тихий центр города, в двухэтажный особняк из красного кирпича, поделённый на четыре квартиры. Дом был старым, дореволюционной постройки, но ухоженным — свежая краска на ставнях, кованая решётка на окнах, в палисаднике перед подъездом — кусты гортензии, уже засохшие, но явно любимые.

Он приехал за пятнадцать минут до назначенного времени. Сидел в машине, смотрел на светящиеся окна и прокручивал в голове возможные варианты.

«У неё кто-то есть», — думал он. Нет, не подходит — зачем тогда приглашать?