Книга Кровная месть, страница 16 – Аелла Мэл

Не вас, а себя отправила бы с огромным удовольствием к вашей дочери. Со счастливой улыбкой ушла бы в иной мир. И если Имам сделает то, что сказал, я уйду. Лучше умру, чем дам прикоснуться к себе Закиру или кому-либо. Ни за что!

— Ну что? Готова ехать со своим новым хозяином, дурнушка? — в дверях кухни стоит Закир. На лице довольная улыбка.

— Не надо. Пожалуйста. — шепчу, делая шаг назад. Беру нож, который приготовила на этот

— Как это не надо? — притворно удивляется и делает шаг ко мне. — Я за тебя огромные деньги обещал другу. Хочешь не хочешь, придётся отработать, дорогуша. Никогда в жизни не брал бабу за такие бешеные деньги. Но да ладно, ты меня с первых дней заинтересовала. Может, даже женился бы на тебе, не будь ты женой моего друга.

— Нет… нет… — качаю головой, делая шаги назад. Уперевшись в подоконник, начинаю паниковать.

— Да, да. Ух, как я с тобой позабавлюсь. Мы с тобой отлично проведём время, детка.

— Не подходи! — выдвигаю руку с ножом.

— Оу, нежданчик. Ты что, серьёзно собралась на меня напасть? С ножом?

— Нет. Не на тебя. — разворачиваю нож к себе — Я убью себя!

— Опа! Имам, друг мой. — складывает руки на груди с ухмылкой на губах и прислонился бедром к столу.

— Что такое?

— Ты смотри, что твоя жена творит. Угрожает ножом. Мне.

— Нет. Я… — меня начинает трясти от грозного взгляда Имама.

— Говорит, если не заберу её отсюда, убьёт меня. — что? Почему он врёт? Я же не говорила такого!

— Что? — кричит Имам — Ты совсем охренела, дура тупая? Нашла выгодное решение из моей шутки? Думаешь, я и правда отдам свою игрушку кому-то? Решила последовать за уродом своим? Под брата копируешься?

— Я… Нет… Он врёт…

— Мой друг врёт? Ты совсем охренела, грязная тварь! — подходит и, выхватив нож из рук, скручивает её и бьёт по лицу. — Я тебе покажу, как угрожать моим друзьям! Пошли! — схватив за волосы, тянет к лестнице.

— Я не… не говорила… Сказала, что себя убью… если тронет… — сквозь боль и слёзы пытаюсь достучаться до него. Но ведь всё впустую.

— Ребят, потом увидимся. — кричит он вышедшим в коридор друзьям. — Мне надо заняться воспитанием одной тупой курицы!

— Имам, — свекровь со свёкром выходят из комнаты. — Что случилось?

— То, что дал этой паршивке много свободы. Ну ничего, ничего, я наверстаю всё за последние два дня.

Толкает в комнату, запирает дверь.

— Я не собиралась его убивать…

— Да? А кто тебе разрешил себя убить? А? — схватив за затылок, рычит в лицо. — Я твой хозяин! И только я решаю, что делать с твоей жизнью. И когда умирать тебе, тоже решаю я! Поняла? Я! — дав пощёчину, отбрасывает на пол.

— Ты, такая же тварь, как и твой братец! — бьёт по животу. От боли перехватывает дыхание. Он и раньше бил, но сейчас боль адская. — Убийцы! Ваши руки в чужой крови! — второй удар по животу. Сгибаюсь пополам. Больно. — Моя милая сестра лежит в могиле из-за твоего тупого братца. Она была просто ребёнком. Счастливым, невинным ребёнком. А что сделал твой брат? А? Убил её! — ногой толкает в спину и проехавшись по полу, ударяюсь головой об ножку кровати. Висок пронзает болью. Чувствую, как стекает кровь.

— Ненавижу тебя! Тварь! Убил бы тебя прямо сейчас! — орёт он и, пнув последний раз, выходит громко хлопнув дверью.

Три месяца молилась Всевышнему, чтобы был справедлив ко всем. Умоляла его. Но он меня не услышал. Или же услышал и решил, что я заслужила всё это. Эту адскую боль, что рвёт душу на части, а тело на кусочки. Я не могу больше. Нет даже слёз, чтобы выплакаться и успокоиться. Безразличие. Опустошение. Хочу умереть прямо здесь…