Книга Не сначала. Заново, страница 15 – Мира Чудновская

Вера ответила не сразу.

Потому что в этом «можно» было столько уважения, что у неё почти заболело горло.

— Да, — сказала она.

Матвей наклонился.

Поцелуй был не таким, каким она боялась.

Не жадным. Не победным. Не «ну наконец-то».

Сначала — почти вопрос. Тёплые губы, пауза, дыхание. Его пальцы у её лица. Её руки, которые сами легли ему на грудь — вроде чтобы остановить, но почему-то держались за ткань пальто.

Потом он стал ближе. Глубже. Тише. И Вера почувствовала, как всё тело, давно жившее в режиме «держись», вдруг перестаёт держаться.

Она не падала.

Её держали.

Но не забирали.

Это оказалось важнее всего.

Матвей отстранился первым. Лбом почти коснулся её лба.

— Я очень стараюсь не торопиться, — сказал он хрипло.

— Получается плохо.

— Знаю.

— Ужин, — напомнила она, хотя сама слышала, как ненадёжно звучит её голос. — Один.

— Один.

— И я сама выберу место.

— Конечно.

— И если мне не понравится, я уйду.

— Я вызову вам такси.

— Не надо быть таким идеальным, это подозрительно.

Он улыбнулся.

— Я не идеальный. Я просто хорошо подготовился к моменту, когда встречу женщину, с которой не захочу ошибиться.

Вот после этого ей захотелось поцеловать его самой.

Не потому, что она потеряла голову. Нет. Голова как раз была на месте и с некоторым удивлением наблюдала, как её владелица впервые за долгое время выбирает. Владелица выбрала чуть-чуть подождать.

* * *

Через месяц пансионат накрыли строительными лесами. На заборе вокруг объекта повесили первый баннер новой кампании.

Не глянцевая семья. Не ретривер. Не белые диваны.

Женщина стояла у окна с чашкой кофе, за стеклом была вода и серое небо. Подпись гласила:

«Не сначала. Заново».

Вера стояла перед баннером в каске, пуховике и грязных ботинках. Рядом Алина фотографировала её на телефон.

— Мам, встань нормально. Ты выглядишь как человек, который сейчас будет ругаться с подрядчиком.

— Я и есть человек, который сейчас будет ругаться с подрядчиком.

— Вот. Дай больше власти в подбородок.

Вера подняла подбородок.

— Слишком много. Ты не императрица ЖЭКа.

Матвей подошёл сзади.

— Мне кажется, хорошо.

Алина посмотрела на него.

— Вы просто влюблены, а значит необъективны.

Матвей не смутился.

— Возможно.

Вера кашлянула.

— Алина.

— Что? Я же не сказала ничего плохого. Я пока наблюдаю.

За этот месяц многое не стало простым.

Игорь не превратился в прекрасного отца. Но алименты пришли вовремя после письма юриста, которого Вера нашла сама. Павел Сергеевич обижался два дня, потом понял, что на новом контракте тоже можно заработать, и снова стал улыбаться. Алина привыкала к тому, что мать может уйти вечером на ужин и вернуться счастливой, не предав никого этим счастьем.

Матвей не стал чудесным лекарством от всех ран. Он не пытался.

Он просто приезжал, когда обещал. Помнил, что Алина не ест лук. Не давал советов, если Вера не просила. Спорил с ней по работе так, что хотелось швырнуть в него маркер, а потом целовать в лифте, но они оба держались, потому что офисные лифты были плохим местом для репутации и хорошим — для глупостей.

Однажды он приехал к ней с набором инструментов и молча прикрутил крючок в прихожей.

Вера смотрела на это пять минут.

— Вы понимаете, что это почти неприличнее цветов?

— Рассчитывал на такой эффект.

— Манипулятор.