Онлайн книга «Крапива»
|
Шатай кивнул на избу Свеи. Окна её нынче зияли чёрными провалами – все, включая Матку, трудились под началом лекарки. – Сразу влюбился? – смущённо улыбнулась Крапива. – Нэт… Девка вспыхнула: – Как это нет?! Шатай же лишь крепче прижал её к груди. – Понял, отчэго ваша власть над нами так сильна. Дочэри Рожаницы прэкрасны… И тогда я узрэл это. Но понял… понял много позжэ, почэму богиня благословила вас. – И почему же? – Потому что вы мудрэе и смэлэе нас. Пока мы борэмся друг с другом, вы лэчитэ. Кормитэ. Рожаетэ дочэрэй. И вы нэ прогоняетэ нас, когда мы проигрываем битвы. Ты жэлала княжичу смэрти? Там, в стэпи. Он вэдь обидэл тэбя. Он шляха пахло сырой землёй и кровью. Всего сильнее Крапиве хотелось умыть его чистой водой, чтобы боле ничто не напоминало о жестокой сече. – Наверное… Поначалу… – Он обидэл тэбя. И продолжал трэпать языком, но ты всё равно нэ отомстила ему. И верно, продолжал. Как дикий волчонок, оказавшийся в тёплой избе, кусался снова и снова, уверенный, что его приволокли лишь для того, чтобы выждать и напасть. Крапива покачала головой. – Нет. Не желала. Боялась его, это да. Но смерти он не заслужил. Хорошую трёпку разве что, ну да её он и так получил. – А шляхам? Тэм, кого привёл Змэй? – Я просто хочу, чтобы они ушли, – прошептала травознайка. Шатай коснулся губами её темени. – Вот поэтому. – Что? – Поэтому я люблю тэбя, аэрдын. С навеса тонкими струями стекала вода. Ещё немного – и струи станут каплями, а там и вовсе пропадут. И тогда попрятавшиеся от непогоды люди снова превратятся во врагов и друзей. Шатай подставил под струю ладонь, набрал пригоршню и плеснул себе в лицо. – Всё жэ плохо, что ты нэ уехала с Посадником, – сказал он. – Ты тоже не уехал. – Тогда этот наш… – он криво усмехнулся, – погиб бы. – Да. – Он хотэл остановить бой в одиночку. Но нэ знал главного. – Чего жэ? – Что змэе надо рубить голову. – Шатай отстранился, но продолжил сжимать плечи Крапивы, словно это придавало ему сил. – Много раз мы с ним рэшали, кто храбрэе или умнэе. Но забыли о главном: Рожаница оставила нам своих дочэрэй. И слушать нужно их. Поэтому я расскажу, что задумал, а ты рэшишь, пойдёшь ли со мной. Всё, чем Змей унизил Степь, в стократ усилилось и вернулось к нему. Ожог, схожий с теми, что оставляют листья крапивы, не разлился по коже, а проник до самых костей, отрывая от них мясо. Тот, кого боялись и ненавидели, орал и плакал, как мальчишка. А аэрдын лишь крепче прижималась к нему обнажённым телом, и оно дарило не наслаждение, а новые и новые волны боли. — Заслужил, – прошептала травознайка, и синие глаза её полнились не страхом, нет. Торжеством! Стальная стрекоза вспорола кожу. Пол окрасился алым, а лицо Шатая – ликованием. Лезвие ножа выскользнуло из раны лишь для того, чтобы вонзиться вновь. Он готовился бить снова и снова, пока труп Змея не превратится в бесформенное месиво, пока не исчезнет всё, напоминающее – когда-то и он звался человеком, и у него была мать. Но Змей не зря слыл умелым воином. Он вырвался из объятий подлой девки и пихнул Шатая так сильно, что худощавое тело впечаталось в кожаную стену шатра, а та, прогнувшись, снова выбросила его вперёд. Нож упал меж противниками. Однако воины, заслышав возню, не вбежали и не выручили господина: Змей славился жестоким нравом и мешать ему учить уму-разуму рабынь никто не посмел. |