Книга Каролина. Часть четвертая, страница 92 – Мэри Ли

В какой-то момент все же проваливаюсь в сон и снова брожу по коридорам, исписанным в просьбах помочь. Слышу детский плач. Он не прекращается. Тянусь к дверной ручке, я уверена, что дети там…

Адриан будит меня и отбирает возможность увидеться с сыновьями хотя бы во сне. Он сообщает, что новое заседание начнется через час.

Недосып не сказывается на мне, быстро выбираюсь из-под одеяла и бегу в ванную. Там на меня смотрит отражение с диким взглядом и синей скулой.

Первый раунд был за нами, а вот второй я с треском провалила.

Это единственное собрание на конклаве среди всех, что я успела посетить, началось не с приветствий или лицемерных улыбок. Оно началось с подозрительных взглядов, направленных в нашу с Адрианом сторону. Главы городов пялятся так, будто уже решили, что мы враги и предатели. Не могу отрицать, что так оно и есть, но все же неприятно находиться под немигающими взглядами самых влиятельных людей современности.

Могу отметить, что не все на нас пялятся. Несправедливо грести старика Бертрама Соула в эту кучу, единственный сидящий за круглым столом, кажется и вовсе дремлет, опустив голову на грудь.

Миранда лишь на мгновение посмотрела на Адриана и отвела взгляд в сторону, пригубив напиток из элегантного стакана на длинной ножке.

Элли смотрит только на меня, если бы я не знала о ее сумасшествии, то подумала бы, что женщине жаль меня из-за синяка на скуле. Также, на этот синяк смотрит Поул. Ублюдок улыбался во все зубы. Считаю, что их слишком много. Выбить бы десяток и будет нормально.

Супруги Рита и Олиф стоят в отдалении и активно перешептываются между собой, но при этом не отводят враждебного взгляда от Адриана. Для всех присутствующих он виновник в катастрофическом недостатке зерна. Рита снова поправляет свою диадему, в этот раз другую, с еще большим количеством камней. Явно у них дома есть целая комната с диадемами. Возможно, Рита прямо там и спит.

Отто и Маргарет Блум как только заметили нас, устремились к столу. Как всегда высокомерные и до неприличия выделяющиеся среди остальных. У обоих настолько вытянуты спины и шеи, того и гляди, отвалятся от натуги. Ярко-оранжевые мантии проплыли по залу и устроились на своих местах. Отто награждает нас снисходительным взглядом, цокает и отворачивается.

Хитты стоят у подножия лестницы. Отец что-то говорит сыну, тот кивает, не отводя взгляда от моей синей скулы.

Неприятно быть в центре внимания, но ничего не поделаешь. Тем более, вскоре про нас с Адрианом вообще забудут. У глав будет другая проблема. Другой враг.

Мы пришли последними, даже немного задержались, ведь наша задача – затянуть заседание до нужного момента.

— Ну наконец-то, – пыхтит Бертрам, приподнимая кустистые брови. – Боже, Эшли, что с тобой случилось?

Не успеваю и рта открыть, как в разговор, словно склизкий червяк, влезает Поул.

— Если муж поднимает на тебя руку, ты только скажи, и мы поможем, – сердобольно проговаривает он.

Вот ублюдок.

— Мне не нужна помощь, – спокойно отвечаю Поулу и даже улыбаюсь. Пусть он видит, что его слова меня не трогают. Мне вообще плевать на его присутствие.

— Ну ты что, – с показной заботой протягивает он, – детям нужны здоровые родители, поэтому я переживаю.

Улыбка вздрагивает на моих губах.